Читаем Бремя черных полностью

Триптих

1

Мой учитель истории СтраховВсе твердил «Ничего-ничего»,А сегодня на выдаче праховМы с утра забираем его.«Похоронят, зароют глубоко…»Остальное исчезнет в трубе.Мы читали про это у Блока,А теперь применяем к себе.Этот месяц лежал он в гангрене,Как в геенне, в больнице, и вотОн остался без ног по колени,А потом и почти под живот.Между шуток, намеренно грубых,На вопросы убитой родни«Жить не буду. Теперь я обрубок», —Говорил он в последние дни.Он писал на прощание в блоге:«Утешенья тошны и пошлы.Ухожу догонять свои ноги,Чтоб они далеко не ушли».А задуматься – кто не обрубок?Ибо время – токарный станок:Из одних оно выточит кубок,Из других – неваляшку без ног.Словно ворс из протершейся шубы,Обнажая участки мездры, —Высыпаются волосы, зубы,Безнадежно скудеют мозги,Ослепительный, пышный избытокТех, кто грозен, блестящ и умен,Превращается в свиток забытых,Безнадежно ненужных имен.Ибо смерть – не короткое слово.Смерть дается упорным трудом.Ничего я не делал другого,Ни о чем я не думал другом.А душа улетает при жизни,Отсеченная тем же станком,Так что если и плачут на тризне,То уже непонятно, о ком.

2

Миг, когда она улетелаПрочь, —Интимное дело,Как первая ночь.С этих пор не имеет значеньяНи мое торжество,Ни чужое мученье —Вообще ничего.И бряцанье металла,И людей толкотня —Вообще волновать пересталаМеня.Доживание тела,Искрошившийся мел:Голова опустелаИ размер охромел.Ни грез, ни риска.Вон, друзья.Со всем смирился,С чем нельзя.

3

Так и бродит оно, бестолковое,С этих пор не живя, а терпя,То в бессмысленном ужасе холода,То в животном восторге тепла.Только изредка, изредка, изредкаСредь засилья картонных химерВспыхнет искорка быстрого высверка,Как сегодня с утра, например.Небеса совершенно весенние,А-капельная ржавая жесть,Облегчение, вера в спасение —Весь набор туповатых блаженств.Все в прекрасной воссоздано целости,Столь приятной небесным властям:Все обиды, утраты и ценности,Что растрачены здесь по частям.Желто-серых небес расслоение,Блеск, роение, синь и свинец,Раздвоение их, растроение,Настроение «Ну наконец».

Элегия в трех сонетах

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия