Читаем Бремя черных полностью

Бремя черных

Цикл Овидия Ex Ponto написан на окраине империи,в городе Томы.Он был нам вместо острова Халки и вместо острова Капри:Его прибоя острые капли, базара пестрые тряпки,Его заборов толстые палки, ослизлого камня смрадЕго акаций плоские прядки и срам курортных эстрад.Он был хранилищем наших истин, не новых, но и не стыдных,Как Чехов, наш таганрогский Ибсен,наш подмосковный Стриндберг,Который тут же неподалеку ссыхался не по годам,Отлично ведая подоплеку отлучек своей мадам.Здесь доживал он средь гор-громадин, опутанных виноградом,Но умирать переехал в Баден – не дважды-Баден, а рядом,Поскольку жизнь – невнятное скотство, а смерть – это честный спорт,Поскольку жизнь всегда второсортна, а смерть – это первый сорт.…Он был нам Ниццей – да что там Ниццей, он был нам вся заграница —Такой чахоточный, полунищий, из туфа вместо гранита,Доступной копией, эпигоном на галечном берегу:Он был нам Лиссом, и Лиссабоном, и Генуей, и Гель-Гью.Ведь Наше все, как ссыльная птица, такое невыездное,Должно же где-нибудь обратиться среди гурзуфского зноя:– Прощай, свободная ты стихия, сверкающ, многоочит!Все это мог бы сказать в степи я, но «К морю» лучше звучит.Прощай, утопия бело-синяя, курортность и ресторанность.Теперь, с годами, он стал Россией, какой она рисоваласьИз Касабланки или Триеста, и проч. эмигрантских мест.Для вдохновения нужно место, на коем поставлен крест.Для вдохновения нужно место, куда нам нельзя вернуться —Во избежанье мести, ареста, безумства или занудства,И чтоб ты попросту не увидел и не воспел потом,Как Рим, откуда выслан Овидий, становится хуже Том.Так вот, он был для нас заграницей, а после он стал Россией —Всегда двоящийся, многолицый, божественно некрасивый,Его открыточная марина, заемный его прибой —Легко меняющий властелина, поскольку не стал собой.Так Эдмунд Кин в театральной байке то Гамлетом, то ОтеллоЯвлялся к знатной одной зазнайке; когда ж она захотела,Чтоб он явился к ней просто Кином – нашла чего захотеть! —Он ей ответил с видом невинным: простите, я импотент.Все время чей-то, носивший маску и сам собой нелюбимый,Подобно Иксу, подобно Максу с убогонькой Черубиной,Подобно ей, сумасшедшей дочке чахоточного отца,Что не могла написать ни строчки от собственного лица.Всю жизнь – горчайшая незавидность. Старательно негодуя,Стремясь все это возненавидеть, на что теперь не иду я!Так умирающий шлет проклятья блаженному бытию,Чьей второсортности, о собратья, довольно, не утаю.Когда на смену размытым пятнам настанет иное зренье,Каким убожеством суррогатным увижу свой краткий день я!Какой останется жалкий остов от бывшего тут со мной —Как этот грязненький полуостров, косивший под рай земной.А с ним и весь этот бедный шарик, набор неуютных Родин,Который мало кому мешает, но мало на что пригоден, —Вот разве для перевода скорби в исписанные листки,Источник истинно второсортный для первосортной тоски.

Читаем Бремя черных полностью

Бремя черных

Похожие книги

Все жанры