Выхватываю саблю убитого и оглядываюсь. Гришка зарубил уже троих и схлестнулся сразу с двумя противниками. Я же из последних сил бросаюсь в сторону последнего врага, который уже почти натянул тетиву. Чувствую, что не успеваю и бросаю в него саблю. Она попадает ему в руку. Татарин отбрасывает лук, выхватив кинжал здоровой рукой и бросается на меня. Отбиваю удар левой, которая еле двигается и от души бью супостата в челюсть. Вот чего-чего, а удар у меня здесь просто чудовищный. Хруст ломаемой кости и татарин падает на спину. Трофейным кинжалом завершаю его бренный путь и отправляю в новую жизнь, наполненную негой и безудержным сексом с гуриями.

Гришка тем временем добил своих клиентов и методично занялся грабежом. Он аккуратно подошёл к низкому и махнул саблей. С него же снял пояс с оружием.

— Моё слово крепко, — поворачивается ко мне казак, засовывая за пазуху небольшой мешочек, — Уйду сразу, не буду своих дожидаться. Кони у этих голодранцев дрянные, но попробую проскочить. А ты держись от Денисова подальше, а лучше вообще уходи в Россию.

Гришка нырнул в кусты и бесшумно исчез. Я же взял саблю, дерьмовое копьё и засел в кустах. Ждать пришлось недолго. Рядом раздался топот множества коней, лязг железа и ругань. Но основная толпа проскакала мимо. Через некоторое время в кустах показалась голова в папахе, а далее на поляну выбежало несколько человек в зипунах. Свои! Но я не расслаблялся пока не увидел знакомую физиономию. Пахом! Вылезаю из кустов под наставленными дулами пистолетов.

— Димка, — кричит ближник и бросается в мою сторону.

Из последних сил, уже падая на землю, произношу.

— Люди Денисова меня похитили. Ежели что не отходи от меня ни на шаг.

Очнулся в темноте и опять ничего не могу понять. Состояние такое, будто у меня жуткая слабость после высокой температуры и в таком состоянии я вбежал на седьмой этаж. Постепенно привожу в норму дыхание, чувствую, как успокаивается сердце, а заодно приходит понимание, что я лежу в своей кровати. Протягиваю руку и провожу по тёплому бедру супруги. Та дёрнулась и скинула руку. Что-то у нас опять небольшой конфликт. Глянул на циферблат смартфона, мне ещё спать больше часа. Вот вечно меня выкидывает из того мира немного раньше, никак выспаться не могу. Ладно, когда-то надо начинать и слово держать данное самому себе. Встаю с кровати и иду в ванну.

Бегу по тропинке и проклинаю всё на свете. Сердце готово выпрыгнуть из груди, вспотел, будто парюсь в бане ещё и лёгкие разрывает. Решил выполнить данное самому себе обещание и заняться спортом. Даже не думал, что так сильно себя запустил. И вроде работа подвижная и пешком каждый день хожу достаточно много. Но оказалось, что я слишком хорошо о себе думал. На остатках силы воли добежал до намеченного рубежа и повернул обратно. Есть у нас рядом с домом длинная лесополоса с тропинками, вот вдоль неё я и решил пробежаться. Наметил для начала маршрут в три километра и чувствую, что переборщил. Но пробежал и далее пешком пошёл домой. На спортивную площадку не пойду, какой смысл позориться. Хотел там на брусьях и турнике продолжить. Это надо же себя так запустить? Но ничего, Москва не сразу строилась.

Успеваю в ванную, пока не началась битва за воду. Искупался и двинул на кухню. По привычке хотел выйти на балкон и подымить, но понимаю, что нет никакого желания. Залез в Тик Ток и просмотрел вчерашний рецепт. По-быстрому сделал пиццу, поставил её в духовку и настрогал салат из помидоров с зеленью, заправив маслом. Открыл недавно для себя базилик и теперь кладу его почти во все салаты, семье тоже нравится.

— Папа, а чего ванная вся в пару? — в дверь просовывается заспанное лицо младшей.

— И тебе доброе утро! Я уже искупаться с утра не могу?

Катя показала мне язык и упорхнула. Минут через десять дочка сидела за столом и дегустировала новый продукт. Судя по тому, что кусок быстро таял, всё в порядке. Через пару минут на кухню зашла заспанная жена и уселась на стул.

— Чувствую, пахнет чем-то вкусным. Не удержалась и решила попробовать. Ванна, как всегда, оккупирована какой-то бандой. Так что давай балуй меня своим пирогом и кофе налей.

— Мама, вкусно, — говорит младшая, — Я вот думаю есть второй кусок или нет. А то фигуру держать надо, наверное, салатиком ограничусь.

Через некоторое время к нам присоединилась старшая. Сначала, как всегда, манерничала, но потом умяла два куска. Сижу, смотрю и радуюсь. Хорошая у меня семья. Но в последнее время мысли не такие благостные. То, что твориться вокруг начинает меня напрягать и не даёт поймать прежнюю лёгкую волну, по которой я безмятежно плыл столько лет. В таком пограничном настроении пошёл на работу.

[1] Акче — мелкая серебряная монета XIV–XIX веков, обращавшаяся на территории Османской империи и сопредельных государств.

Глава 19

— Разрешите?