Читаем Братик полностью

Я думал, что не дойду. На головную боль и жажду, накладывались сбитые ноги. Сапоги с меня снял ещё крысёныш Юрка. Вы когда-нибудь ходили босиком? Наверняка на пляже или у себя на даче. А как насчёт того, чтобы пройти несколько километров по летней степи? Поверьте, удовольствие не самое приятное. Ноги болели, начали кровоточить и вообще я боялся на них смотреть.

Наконец, когда солнце стало палить невыносимо вонючки организовали привал в небольшой роще. Двое распаковали котёл и начали варить какую-то пищу. Несколько копчёных завалились спать чуть ли не землю. Но караул выставили и даже нам попить принесли. Сижу в тенёчке массирую ступни, занозы я уже вытащил и кое — как намочив штаны протёр раны. Жить, честно говоря, хочется и нет никакого желания загнуться от сепсиса. Руки связаны, но так хитро, что не мешают кровотоку. Примерно так же связали ноги, чтобы можно было дохромать до отхожего места. Даже такие бомжи, как наши погонщики свои дела справляют подальше от стана. Так как делать особо нечего, решил разговорить своего врага.

— А чего они хоть какие-то обмотки не дали для ног? Ведь пленник — это добыча, хотели бы убить, то сразу порешили.

Казак некоторое время молчал и пялился в сторону. Наконец чего-то решил и выдавил.

— Не ждали они полон. Это не набег, а две сотни разведки. И, скорее всего, недалеко здесь какой-то лиман. Там нас быстро в лодку кинут и в Гезлев отвезут.

— Как в лодку? Татары же по морю не ходят и вообще воды боятся. Воняют так, что я здесь с ног валюсь от ихнего смрада, — решаю прикинуться дурачком.

Небольшая провокация удалась. Гришка закаркал как ворона больная ангиной. Наш сторож было дёрнулся, но просто злобно глянул на смеющегося. Лень убогому вылазить на солнце, так хорошо устроился под кустом. Казак успокоился и уже нормальным голосом произнёс.

— Ты паря вроде не дурак и сам с Дона. А греки им на что? Почитай все мелкие суда им принадлежат, да и посёлков их здесь множество раскидано. Есть где на постоянку живут, а иногда лагеря разбивают летом под пригон полона.

— Но греки же христиане, — отвечаю недоумённо.

Гришка аж на спину свалился и начал трястись в конвульсии. Наверное, так смех сдерживал, дабы не злить надзирателя. Мы старались разговаривать полушёпотом, после того как вонючка скорчил очередную рожу. Отсмеявшись, мой собеседник сел нормально и начал меня внимательно разглядывать.

— А ты ведь не с Дона. Как я сразу не почуял ряженого? Говор у тебя не наш, хоть похож. В седле сидишь будто на корове и вообще многого не знаешь. Думаю, ты и дубину себе в оружие взял, потому что саблей владеть не обучен. Но и не босота крестьянская, вон как с господами офицерами за одним столом сидел и речи вёл, — прохрипел свои догадки Гришка.

— Что касаемо христиан и прочего, — продолжил он через некоторое время, — Будешь в Каффе удивишься сколько там армянских церквей, да и греческие есть. Ты что думаешь они нас братьями во Христе считают или помочь в беде готовы? Вражины это похлеще любого османа и татарина. Те враги, а тамошние христиане с жидами, кои называют себя караимы, истинные иуды. Магометане хоть воины, купцы да скотоводы. Ну так они живут по своим обычаям. Они на нас в набеги ходят, мы к ним на огонёк захаживаем. А иуды эти живут с торговли полоном. Мзду немалую хану, да османским санджак-беям с этого платят. Но почти вся торговля в их руках. И ни разу не встречал я с их стороны христианского милосердия или братства.

Молчу, мотаю на ус и внимательно слушаю бывалого товарища. Я как-то ранее особо не обращал внимания на этот аспект жизни христианских и иудейских диаспор в Крыму. Все конечно знают про геноцид христиан и их тяжкую жизнь в Османской империи. Но почему-то про работорговлю в школе на уроках истории не говорили. Интересно почему? Тем временем Гришка сделал глоток воды из грязной плошки и продолжил.

— Был я в рабстве. Попались малым отрядом татарам и не все смогли уйти. Как в этой самой Каффе нас с дружками и продал один армянский купец. Уважаемый там человек, говорят деньги церкви жертвует и даже какую там школу построил. Это я потом узнал, когда на османа одного работал. Шорник я неплохой, вот и купил меня Мустафа. А остальных в Порту увезли. Покрепче выбрали, как раз туркам рабы на галеры сильно были нужны, и они денег не считали, всех скопом покупали. Я там за два года такого насмотрелся, — некрасивое лицо казака исказила жуткая гримаса ненависти.

Он сделал опять глоток и замолчал. Через некоторое время Гришка успокоился и продолжил.