Читаем Братик полностью

Но тут слева раздалось дружное «Ура», значит, в центре наши войска тоже прорвали оборону басурман. Мы дружно усилили натиск, и враг в очередной раз дрогнул. Я с ближниками старался выбраться из этой кучи малы и догнать, убегавших всадников. С трудом вырвавшись из лагеря, мы устремились к небольшой колонне, которая пытался уйти на запад, а не на юг, куда бежали отступающие турки. Через несколько минут бешеной скачки врубаюсь в развернувшихся сипахов. Сегодня мне без разницы, какое количество врагов стоит на моём пути. Может это режим берсерка, адреналиновое отравление или просто безумие, но я бы даже один напал на этот отряд. Хруст проломленных черепов, очередные крики и стоны, пыль, запах пороха, протухших турецких мозгов и пота. В какой-то момент османы, охранявшие отход кавалькады просто закончились. Плохо, что и у нас были потери. Один из братьев повис на лошади, второй держался за руку, а Пахом так был измазан кровью, что было неясно чья она. Я подскакал к повозке, выстрелил в возницу, целившегося в меня из какого-то монструозного карамультука, и отодвинул полог. Это я удачно зашёл. Несколько разнокалиберных мешочков не могли быть ничем иным кроме денег. Хватаю один из них и быстро развязываю — золото. Тяжёлый зараза. Прикрепляю два мешка побольше к седлу и быстро возвращаюсь к казакам. Спрыгиваю со своей лошади и ловлю турецкую. Быстро перекидываю мешки в седельную сумку, притороченную к седлу.

— Пахом, — говорю непонимающе смотрящему на меня другу, — Только не перебивай и постарайся сделать, как я скажу. Мы сейчас соорудим носилки для одного из братьев, и вы вернётесь в лагерь. Груз передашь доктору и скажешь ему, что это моё имущество. И ещё добавишь, что я расскажу ему кое-что о медицине, в обмен на хранение мешков.

Хорошо, что ближник был человеком понимающим и глупых вопросов не задавал. Мы буквально за пять минут соорудили носилки между двух коней. На одном сидел Пахом и следил, чтобы вторая лошадь не понесла. Один из братьев страховал её с другой стороны. Я тем временем вернулся к повозке осмотрел мешочки и взял себе небольшой с золотом и побольше с серебром. Боковым зрением замечаю, что османы начали возвращаться и тут же бросаюсь к убитым врагам. Каждый из сипахов был вооружён пистолетами, странно, что они ими не воспользовались, в отличии от нас. Несколько выстрелов остудили пыл нападавших, которых было не так уж и много. Сзади раздаётся топот, оборачиваюсь и вижу несущихся во весь опор гусар. Османы дали стрекача, а я первый раз за этот день выдохнул с облегчением.

— Что здесь происходит? — спрашивает молодой усач, весь покрытый пылью.

— Казна визиря, — отвечаю и показываю на повозку, — В этом шарабане золота совсем нет, а вот там впереди, турки охраняют целые две повозки.

Если я скажу, что глаза гусар и арнаутов, окруживших меня, полыхнули алчностью, то это будет преуменьшением. Их взгляды выражали самое искреннее желание помочь османам избавиться от ненужного золота и прочих ценностей.

В дальнейшем преследовании и сварах между гусарами, арнаутами и вездесущими казаками я не участвовал. Меня более интересовало оружие, доспехи и кони убитых сипахов. Поэтому пока бравые кавалеристы грабили возок и преследовали отступающих турок, я занимался мародёркой. Вернее, благородным делом под названием присвоение военных трофеев. В итоге у меня оказались четыре целые и три повреждённых кольчуги, десяток пистолетов, семь сабель, две булавы, штук двадцать разнообразных кинжалов и ещё четыре отличных лошади. Не гнушался мелочами вроде добротных сапог, поясов и дорожных сумок. Пока рядом происходили разные непотребства, загружаю все трофеи на захваченного коня и спокойно выдвигаюсь в сторону лагеря.

Сам не заметил, как я сегодня устал. Оно и понятно, чуть ли не с часа ночи без еды, а пил последний раз вообще перед атакой. Фляжку я потерял, а у сипахов воды тоже не было. Навстречу неслись всадники, не участвующие в последней атаке, ведь врага надо добивать. Ближе к месту сражения творился форменный Армагеддон. Сотни лежащих вперемежку тел людей и коней. Миллионы мух и прочих насекомых, привлечённых запахом крови, добавляли омерзения к общей картине творящегося ужаса. Радовало, что большая часть убитых, судя по мундирам, были османами и их союзниками. Наши солдаты уже ходили по полю и выносили своих раненых. Турок добивали на месте, никому не пришло в голову лечить эту мразь в человеческом обличии. Уж они бы не только убивали русских раненных, но и ещё вволю поиздевались. Русские не испытывали на этот счёт никаких сомнений, поэтому монотонно кололи штыками, что-то жалобно скулящих вражин.