Читаем Братик полностью

Над головой с визгом проносится очередная порция картечи, и мы врубаемся в строй деморализованного противника. Насаживаю на пику худого как спичка, одетого в грязный халат османа и сбиваю уже мёртвое тело с лошади. А далее пошёл в ход мой шестопёр. В этот раз я не потерял голову и следил за Пахомом с братьями, которые старались держаться рядом. Я рвался вперёд как ледокол, круша головы, плечи врагов и проламывая морды коней. Несколько раз в меня стреляли, пытались ударить лошадь саблей и проткнуть пикой. Но я ничего не чувствовал и продолжал маховик смерти, к ужасу вопящей толпы врагов.

Будто из глубины слышу команду к отступлению и быстро оглядываюсь вокруг. Османы начали поворачивать назад, под ногами творится какая жуть из мешанины умирающих людей и животных. Одновременно вернулись звуки с запахами, которые явно не доставили бы удовольствие более утончённой натуре. Для меня теперь понятно, что смерть пахнет потом и дерьмом из распоротых кишок. Но мне нравятся запахи сотен умирающих и уже подохших турок. Мне по сердцу эта какофония стонущих и просящих милосердие безжалостных тварей много лет насиловавших мою Родину. Размазываю в тесто башку, вскочившего врага и разворачиваю своего коня. Успеваю заметить совершенно безумный и одновременно восхищённый взгляд Пахома. Перескакивая через груду тел, замечаю раненого казака, пытающего выбраться из-под упавшей лошади. Помогаю молодому парню, вроде как из нашего полка и устремляюсь в сторону русских войск. Артиллерия тем временем продолжила свою кровавую жатву, заставив басурман окончательно дрогнуть и начать паническое бегство. Вслед им раздался дружный залп пехоты и поскакал полк гусар, который был в резерве. Деморализованного врага надо добивать.

Доскакав до лагеря, передаю свою ношу другим раненым, которые могут ходить, и возвращаюсь на диспозицию. Пехтура тем временем бодрым шагом пошла на ретраншемент противника. Вернулись гусары, а артиллеристы продолжали обстрел. Позже я узнал, что нам очень повезло. Основная часть османской артиллерии была расположена в центре, где они ожидали основного удара. Тем временем на позиции начала выходить вражеская пехота и строиться в боевые порядки. С моего места было не очень хорошо видно, но вроде это хвалёные янычары, ещё несколько десятков лет назад, наводившее ужас на европейские армии. Нынешнего русского солдата былыми заслугами не испугать. Пять лет назад они втаптывали в землю прусскую армию, считавшуюся лучшей на тот момент. Чего бояться каких-то визжащих на все лады дикарей, пусть с ружьями и ятаганами?

Дружный залп первой линии, далее перестроение и новый залп. В плотные ряды осман продолжают врезаться ядра, оставляющие кровавые прорехи. Ну а далее — русская классика! Я ещё не наблюдал штыковой атаки нашей пехоты. Могу сказать, что это волшебное зрелище. Только янычары не оценили его красоты и побежали. Не знаю как там у них со стойкостью, может, в прежние годы это были воины иного уровня. Нынешние же оказались весьма хлипкой субстанцией. Тем временем звучит сигнал, и мы опять начинаем разгоняться. Рубить бегущую пехоту гораздо более приятное зрелище, чем встречать грудью несущуюся на тебя кавалерию. Наверное, я схожу с ума или во сне проявляются мои маниакальные наклонности, но это непередаваемые ощущения. Что может быть прекраснее, чем уничтожать деморализованного врага, который веками убивал, насиловал и издевался над славянами? Превращаю всмятку очередную усатую башку в тюрбане и врываюсь в узкий проход между заграждениями.

Далее пошла настоящая потеха. Вернее, резня во всей своей красе. Толпы обезумевших осман, часть их войск во главе с командирами пытающиеся навести порядок и очередная наша безумная атака на десятикратно превосходящего противника. Тут я замечаю всадников в знакомой форме, которые покидают лагерь и сопровождают какие-то повозки. В голове сразу созрел безумный план.

Пахом, — ору ближнику, — Не отставай от меня.

Заметив утвердительный кивок казака, смещаю атаку вправо, где было меньше войск, чтобы не упустить уходящих сипахов. Сразу прорубиться сквозь бесконечные толпы осман не получилось. В какой-то момент они навели порядок в своих рядах и огрызнулись артиллерийским и ружейным огнём.