Читаем Братик полностью

Сразу после Алиного дня рождения, проводив родителей, мы с семьёй шурина рванули в Тунис. Сегодня у нас разгрузочный день, дамы с детьми умотали на экскурсию, мы же решили расслабиться. Мне развалины Карфагена и прочих куч камней неинтересны, Русе тем более. Он инженер-нефтяник, человек прагматичный и не собирается трястись четыре часа в автобусе, если можно поваляться на шезлонге. Делаю глоток под очередную байку шурина и проваливаюсь в сон.

Никогда не любил больницы и прочие госпитали. Есть в них какая-то аура безнадёги, боли и отчаяния. А если брать госпиталь в нашем лагере, так это вообще жуть. Антисанитария, грязь, стоны раненых и умирающих людей, жуткая тоска в глазах молодого казака с ампутированной ногой. Дёмка сразу забился в свой уютный домик и не проявлял никаких эмоций. Картина действительно была не для слабонервных. Сам госпиталь состоял из нескольких палаток для размещения раненых. Наособицу располагался шатёр Шафонского, в котором он не только жил, но ещё и оперировал. Наблюдаю за всем этим ужасом в ожидании доктора. Он как раз закончил последнюю перевязку и шумно умывался при помощи слуги, поливающему ему из ковшика.

Вхожу в шатёр и оглядываюсь. Обстановка как в офицерской палатке, разве что ощущаются неприятные запахи от операций, проведённых за стенкой. Вошедший следом док выглядел уставшим. Но его глаза смотрели на мир всё с тем же детским выражением, а уши забавно оттопыривались. Зря я сомневался в его порядочности и боялся подставы. Никому про деньги он не рассказал и спокойно ждал моего визита.

— Долго вы не появлялись в наших краях, Дмитрий, — улыбка озарила некрасиво лицо дока, — Я уж и не надеялся лицезреть столь таинственную персону.

— Служба. Почитай два дня преследовали турка, пока не скинули его в Дунай, где и потопили чуть ли не половину войска басурман. Так что полная Виктория! Осталось разбить татар, и многовековая война закончится нашей победой.

— Меня сразу удивила ваша манера выражаться, господин Дубинин, — доктор произнёс это спокойным тоном, будто решил что-то для себя, — И помогаю я вам не из-за обещаний открыть тайны некоторых болезней. Я бы в любом случае сохранил ваше имущество. Оно же не украдено, а взято в бою.

— Спасибо вам, Афанасий Филимонович! — совершенно искренне благодарю эскулапа, — Встретить честного человека это удача во все времена. Давайте только обсудим некоторые вопросы в более удобном месте. Вдруг я расскажу вам такое, что не должно дойти до чужих ушей.

Ближе к вечеру стало уже получше, жара спала, но было ещё душновато. Мы решили прогуляться по краю лагеря, чтобы пообщаться без свидетелей. Заодно доктору полезно пройтись, а то сидит сиднем в своей палатке и ничего кроме крови с грязью не видит. Военный лагерь продолжал жить собственной жизнью, напоминая огромный улей. Солдаты перемещались по своим делам, периодически навстречу попадались всадники и телеги. В принципе наш полк расположился удачно — вдали от центра, где была форменная толкучка. Несмотря на лето, доктор был в длинном кафтане поверх рубахи, но хоть обошёлся без парика. Видел я у некоторых офицеров образцы этого идиотизма, кроме смеха, они ничего не вызывают. Забавная треуголка дополняла общий вид эскулапа. Без всяких прелюдий перехожу к сути.

— Вам знакомо имя Абу Али ибн Сина, прозываемого в Европе Авиценной?

Вроде Шафонский решил для себя, что имеет дело с необычным человеком, но я опять сломал какой-то шаблон. Уж очень подозрительным взглядом меня удостоили.

— Любой уважающий себя доктор знает великого хорезмийца, — казалось, даже уши моего собеседника выражали искреннее возмущение, — Но откуда о нём знаете вы?

— Скажем так, о трудах восточного гения мне поведал один из его последователей. Было это давно, когда наша семья жила в Оренбурге. Там и повстречался мне один бухарец, который из-за болезни был оставлен караванщиками. Я долгое время был его помощником и навроде ученика. Джаффар Ирисмет, так звали магометанина, был хорошим лекарем. Как и великий Авиценна, он имел много познаний в разных науках. Если хотите, то я расскажу о некоторых способах лечения болезней, которые открыл или систематизировал бухарец. Только одна просьба. Я вам рассказываю, что знаю, и всё. Далее вы сами ставите опыты и проверяете правдивость моих слов. Но о казаке Дмитрии Дубинине не должно быть никаких упоминаний.

На некоторое время Шафонский погрузился в себя, я же шёл рядом по пыльной тропе и просто наслаждался минуткой покоя. Последние дни были жутко напряжёнными и просто пройтись, мирно беседуя с интересным человеком, дорогого стоит.

— Я согласен, хотя это идёт вразрез с моими принципами. Мне не нужно чужих заслуг и открытий. В любом случае всё будет зависеть от тех знаний, которыми вы обещаете поделиться.

— Вот думаю с чего начать. Что вам более интересно — оспа, лихорадка или новый способ лечения переломов? — произношу с небольшой издёвкой.