Читаем Братья полностью

Воспламенясь от собственных мыслей, Василий бегал от стены к стене, не обращая внимания на соседа. Франк. Нескольких слов, с которыми тот обратился к стражам, было достаточно, чтобы угадать. Василий и сам бывал в тех краях, когда занимался врачеванием. Латиняне невежественны, спесивы, недоверчивы. Но он знает, от их надменности не остается следа, стоит только найти нужные слова. Он проповедовал и там, и обращал тех, кому проповедовал. И этого бы наставил на истинный путь, хоть тот пока не скрывает своего равнодушия. У Василия еще будет время. Господь постоянно испытывает всех. И его тоже, вера без испытаний оборачивается тщеславием, как вино уксусом. И ему — Василию Господь не дает передышки, прикажет, и он поднимет этого неразумного. Но не сейчас. Сейчас он хотел видеть изменника, из-за которого оказался здесь. О-о — он даже зубами заскрипел, благо, не все износились. Несколько передних выбили при прошлом аресте, зато другие на месте. И тогда не дознались от него, обманул, выскользнул из тисков. Кто же теперь? Чтобы ему мучиться, гореть вовек… Отгонять злые мысли Василий не стал. Мысль о возмездии помогала вернуть силы. Яростный человек и в смирении яростен, жжет его огнем. Но обуздать себя он мог вполне, прикинуться, притвориться так, что никто не угадает, не раскроет его тайны. И пытку выдержит, станет кричать, молить, уверять в неведении, а сам не выдаст себя, не откроет, даже усомниться не даст. Так уже бывало. И отпустят, как отпускали. Даже на икону он способен перекреститься. Мысленно предаст анафеме, с каждым поклоном тьфу-тьфу-тьфу. А те думают — смирен. Пусть глядят псы, глядят, да не видят. Нет клятвы, которую он не способен дать. В глаза будет смотреть своим судьям, уверять в преданности, а сам — презирать за распутство их и ложь. Это они требуют от него правды? Они ее достойны? Нет, уверуйте сначала, очиститесь, может, тогда и дозреете. А пока он и наплачется, и поклонами лоб разобьет и клясться будет, пусть прикажут. И прикинется невинным, убедит. Сатана прочно запустил когти в тех судей, он их видит насквозь, еще своего добавит напутствия. Хотите гореть, так горите. Другого вы не стоите. Нет, этого он не боится. Опасно другое. Что, если есть у них твердые доказательства ереси и запрут они его без дознания, оставят гнить до самой смерти. Не о нем самом, конечно, забота. Как важен теперь каждый день, каждое слово, обращенное к множащейся пастве, к тайным посвященным, его опоре, окормленной из его рук. Они верят, недолго осталось ждать заветного знака. И он знает, недолго. Как же тут стерпеть, смириться с заточением.

Василий перебрал мысленно, кто мог помочь. Несколько его людей затаились нераспознанными среди самых высоких чиновников империи. Как только его судьба прояснится, он найдет способ дать им знать. Он усмехнулся, представив, как изумился бы император. Еще бы. Сверху тело крепко, а изнутри проедено насквозь. Держится надеждой, что побежит по тем жилам свежая кровь. Тогда и отпадет старая плоть, открывая из-под засохшей корки молодую здоровую ткань. Хорошо знает Василий врачебное ремесло. Так и целый народ, страна может сгнить, распасться, погибнуть, а может перебродить изнутри, пустить свежие корни, напитать организм и с тем возродиться. Он знает, как быть. Не зря вложен бич Божий в его руки. Усмирит он сатанинские силы, не спасут легионы доносчиков и сыщиков, рыщущих повсюду. Уже скоро, яд возмездия просочится в мозг чудища, ослепит, оглушит, и станет оно бессильным. Просияет звезда, сойдет на землю Учитель. Пока же он — Василий учит и наставляет ежечасно, приближая этот приход. Скоро, скоро. Но как выбраться?

Василий с ходу ткнулся лбом в холодный камень. Вот как разогнался. Потер голову. И верно, вовремя остановлен он был — помни о врагах, не время для страсти, время для спокойного расчета. Нужно видеть и их неправедную силу. Подослали доносчика, схватили. Теперь хватают других. Слухи распускают о его аресте, чтобы посеять страх, смутить, дать себя обнаружить. Ох, будет трудно. И сам он доверился неосмотрительно. Но разве Бог управился с Сатаной? Так что, смирить себя сомнением? Всесилен или нет? Всесилен. И они — истинные дети должны стоять твердо. Не только отец о детях, но и дети об отце должны печься, такой союз непобедим, вечен. Они здесь на земле должны дать отпор силам зла. А зло — в мыслях, там оно опаснее всего. У каждого бывают такие, его задача, его назначение — укрепить веру. Сам он никогда не сомневался в ответе. И вопрос, смущающий слабые души, не только не пропускал стыдливо, не отворачивался от него, а обращал себе на пользу. Так вот, знайте. Это Сатана сотворил этот мир и теперь главенствует в нем, утвердившись от имени Бога. Служат в церквах, курят фимиам, но кому? Все они — дети Сатаны, следует признать, не стыдясь. Только так дано обратиться к Богу. И идти к нему, отрицая сатанинское свое первородство.