Читаем Брат-чародей полностью

— Да нет, зачем так? Я ж тоже понимаю, что такое последнее времечко мужской свободы. Я вот, со своей-то ладно живу, и пожениться тогда мы очень хотели — а вот вспомню, как грустно было знать, что прощаешься со своей холостяцкой волюшкой…

— А это ты о чём?

— Да не хохлись ты… Дело это для мужчины неизбежное. Тебе ж сколько лет? Пора тебя тоже оженить. Мы присмотрели пару хороших девчат. Приедешь, выберешь… Вот давай к зиме всё и уладим, — припечатал он ладонью стол. — Ты и к делу вернёшься, и с красавицами нашими познакомишься поближе. А может ты здесь себе уже кого нашёл?

Юз отчаянно замотал головой.

— Ну, это может и к лучшему. Столичные барышни это ещё то… Свои всегда лучше! Но ты не переживай. Насильно тебя не оженят. А то на тебя сейчас смотреть жалко, — доверительно понизил он голос. — Словно…

— Да нет, ничего! — опять замотал головой Юз. — Ты заночуешь у меня?

Иртен глянул в открытое окно. Поздние июльские сумерки уже опускались на высохшую землю.

— Дождя вам здесь не хватает… Нет, спасибо, я уже остановился в Гостинном подворье. Там всё получше, чем в твоей сараюшке. Как ты здесь живёшь, ума не приложу… Ну, тебя я повидал, новости рассказал, гостинчики отдал — пора и честь знать. Сюда больше не приду, занят буду. А ты ко мне на подворье заглядывай, знаешь где? Я здесь ещё три дня… Пошли, проводишь меня.

Уже прощаясь, Иртен заговорщически подмигнул всё ещё расстроенному Юзу.

— Не переживай ты так, уж девчонок мы тебе красивых присмотрели, ты мне поверь!… Ну а не понравятся эти, найдём других! Главное, не вешай нос!

Он ободряюще хлопнул брата по плечу и шагнул в темный проём привратной арки.

* * *

— Эй, школяр, что там тебе за красавиц предлагали? Не поделишься со стариком, а? — скрип закрывающихся ворот перекрыл хриплый смешок привратника. Старый инвалид, доживающий свой век в каменном проходе университетских ворот, оглянулся на недвижного Юза и ещё громче закашлял смехом.

Юз тихо вздрогнул, словно просыпаясь.

— Эх, дед, тебе уже мечтать о тюфяке помягче да о чае послаще. Твои красавицы внуков нянчат, и ты им не нужен.

— И то верно, — другим тоном вздохнул старик. — Куда наши годы… Чего-й всё стоишь, или в город думаешь пойти?

— Нет, — отмахнулся Юз и повернул в обратный путь, к себе в "сараюшку".

Чувство тоскливой обречённости, которое он считал уже навсегда оставшимся позади, вдруг снова подмяло его под себя. Он не спеша шёл, опустив глаза к повторяющемуся узору кирпичной дорожки, но видел только хватку тоски да плещущееся недовольство собой. С каждым его шагом, с каждым порывом прохладного вечернего ветерка картина только что случившегося становилась всё более чёткой и зримой. В хаотически метавшихся мыслях уже вырисовывалась клетка, в которую он с разбега угодил.

Что там Иртен говорил? Что он должен вернуться домой?

Нет, никогда!

Но как избежать?… Как?!

Мысли, как назло, думать не хотели. Вместо этого они метнулись в унизительное воспоминание: а ведь все эти часы, проведенные с братом, он снова был таким, как раньше; как будто весь этот год в Венцекамне, все эти уверенно преодолённые ступеньки вверх по своей жизни — как будто всё это мгновенно исчезло, словно никогда и не бывшее. Брат веско говорил, он послушно поддакивал.

Почему, ну почему он сразу не сказал, что не хочет возвращаться?!

Юз почти застонал от натужной попытки найти ответ на этот вопрос — и не нашёл.

Стены клетки росли и каменели.

Он остановился посреди дороги. Идти сейчас в «сараюшку» не хотелось; там ещё слишком не выветрился душок разговора. Задрал голову к чистому небу, которое уже протыкалось ярким, ровным блеском звёзд. От их высокого и бесстрастного равнодушия его тоска чуть поутихла, но зато в пришедшем оцепенелом спокойствии стали явственно видны поистине вселенские размеры обречённости.

И Юз опустил взор к земле.

…Убежать, чтобы его не нашли?

Впервые за весь этот вечер он почувствовал тонкую, но явственную вспышку гордости за себя. И вовсе не потому, что он смог увидеть выход, а потому, что тут же и полностью отмёл его. Сбежать это хуже, чем глупо.

Юз шагнул с дороги, в сухой шелест травы под ногами. Хотя в воздухе было ещё разлиты последние голубоватые остатки света, у земли была непроглядная темень. Он шёл почти на ощупь, как будто озирая выпиравшие камни и коряги не глазами, а подошвой обуви. Набрёл на открытую ложбинку с горкой свежескошенного сена и, подумав, зарылся в него.

В стоге оказалось душно. Подумав ещё, Юз смахнул с себя траву и, закинув руки за голову, сосредоточенно уставился в привычный узор звёзд.

Если он не вернётся к зиме домой, Иртен — к бабке не ходи! — приедет сюда сам. И увезет его.

Чародеи?…

Юз задумался… Нет, они ему не надежда. Раз родные говорят "домой!", чародеи не станут вмешиваться. А будет упираться, так ещё и сами пнут.

Зацепиться за Венцекамень, женившись на местной?… Построить себе здесь дом?… Уговорить чародеев принять поскорее его в Круг?… Спрятаться от Иртена, когда тот сюда приедёт?…