Читаем Брат-чародей полностью

Миррамат, расслабленно устроившись на полу, пел какую-то малоприличную песенку; Дженева счастливо рыдала навзрыд; Юз сидел, устало сгорбившись и спрятав лицо в скрещённых руках; Тончи с недоверчиво-блаженным видом стоял возле окна, за которым разгорались голубые зимние сумерки. Гражена, раскинув руки, лежала посреди комнаты и как будто глубоко спала. Михо, похудевший и потерявший свой неизменный румянец, бродил по углам только проснувшимся после зимней спячки медведем.

Легина сидела возле стены. В ней росло и крепло чувство сопричастности. Сопричастности к чему, к кому — пока было сложно сказать точно. Конечно, прежде всего к широкому и настоящему кругу чародеев и их учеников, нынешних и бывших. До неё доходили отзвуки отношения отца к чародеям, его не особенно выказываемое, но резкое их неприятие. Сама она не разделяла его — хотя оно и жило в её сердце непроросшим зерном сомнения. Сейчас это сомнение бесследно растворилось. Ей не нужно было никаких слов, никаких других доказательств — она сама видела, что делали чародеи для королевства. Она сама в этом была.

И у её растущего чувства была и другая сторона. Легина ощутила сопричастность к своей настоящей жизни. Она вдруг поняла, что до сих пор жила свою жизнь, как будто ждала, когда та начнётся.

* * *

Когда ребята пришли послезавтра, в назначенное время, их ждал настоящий сюрприз. Та самая комната, впитавшаяся явственностью непрекращающегося, непросыпающегося кошмара — сейчас была ярко освещена десятками свечей, украшена разноцветными тканями, в углу весело горел камин, а в центре стоял праздничный стол, щедро, аж до ряби, заставленный едой и напитками. Посреди него скромно высилась тонкая вазочка с небрежным фонтаном жёлтых и красных тюльпанов — и это, когда не везде ещё сошёл снег!

— За такую работу, какую мы все вместе сделали, полагается праздник, — улыбнулась Кемешь.

И был почти слышен взрыв молчаливой благодарности за короткость объяснения — уж больно спаялись вместе щедрость стола и чувство зверского голода. Последние день-два сколько бы ты не съел, какой тройной обед не умял, через полчаса желудок снова и во всю свою силу требовал продолжения. Что ж говорить сейчас, когда предстояло такое пиршество, когда на столе рядами теснились огромные блюда с золотисто-варёными цыплятами, с горами толсто нарезанных ломтей хлеба, ветчины и сыра, с ещё парующими тушёными овощами, с пахучим бараньим жарким, с дрожащими студнями, с разно-начиненными пирогами и прочими, прочими вкусностями… Груды еды, которой хватило бы на свадьбу средних размеров, за считанные минуты практически подчистую переместились на тарелки. На то, чтобы опустели и тарелки, понадобилось бы немного больше времени — но и этот момент приближался с пугающей быстротой. Тут поднялись Мирех и Кшевчена и, под негромкий аккомпанемент вздохов облегчения и радостных вскликов, принялись носить добавку.

В комнате светло разгоралось приятное расслабление; не переставая работать вилками и челюстями, ребята потихоньку стали переговариваться, пересмеиваться и болтать. Много расспросов вызвал девственно пустующий прибор рядом с Дженевой. "Это для кого?" — всё выспрашивала та. Кастема отделывался намёками, мол, к ним может подойти ещё один прежний ученик. Имени не называл, но улыбался весьма загадочно.

Когда на столе появилось вино и сладости, в комнату величаво вплыла статная фигура. Пока радостно вскочивший Айна-Пре встречал гостью и помогал ей скинуть песцовую накидку, замершие от удивления ребята пытались сообразить, каким таким ветром занесло к ним даму явно знатного вида. "Синита!" — тихонько прошелестело вкруг стола чьё-то узнавание и громким эхом повторилось в представлении гостьи галантным Айна-Пре.

Горделиво-мягко улыбающаяся Синита заняла ждавшее её место и тут же стала центром небольшого шторма под названием "что положить, чего налить?". Мало кто из присутствующих не знал её полулегендарного ученичества у чародеев, а кто и забыл, тому шёпотом напомнили. Сказочная певунья, чьими трелями почитали за счастье насладиться все правители подлунного мира, сейчас сидела за одним столом с разношёрстной компанией чародеев и их учеников и серебристо смеялась нескладным и восторженным ухаживаниям Миррамата, Тончи, Михо и даже обычно молчаливого и сдержанного Юза.