Читаем Брандмаузер полностью

Когда мы проезжали пару минут назад, я указал ему дорогу, по которой мы собирались ехать. Он глубоко вздохнул.

«Готов к работе, приятель. Готов к рок-н-роллу». Я чувствовал его тревогу.

«Ладно, давай сделаем это». Я вышел из машины, аккуратно закрыв дверь до первого щелчка, ровно настолько, чтобы свет в салоне погас. Затем я расстегнул ширинку.

Том стоял с другой стороны машины и делал то же самое, точно как я ему сказал. Я едва мог справиться с каплями дождя, высматривая небо в поисках хоть малейшего признака снега. Конечно, в темноте я ничего не видел, но мне почему-то стало легче.

Я вытащил рюкзак и пальто из машины и прислонил их к одному из колёс. Было ужасно холодно, ветер усиливался, каждый порыв которого обжигал моё лицо. По крайней мере, мы будем в безопасности, когда будем двигаться по подъездной дорожке, под защитой леса, а шум колышущихся верхушек деревьев поможет заглушить любой издаваемый нами звук. Плохая новость заключалась в том, что тот же ветер принесёт снег.

Я надела пальто и смотрела, как Том делает то же самое, пока рюкзак закидывают мне на спину. Пока всё идёт хорошо. Он даже не забыл медленно закрыть дверь, чтобы не шуметь.

Полностью закрыв свою машину, я нажал на кнопку брелка. Фары мигнули, когда я подошёл к Тому и убедился, что он наблюдает за мной, пока я кладу ключ за переднее колесо, присыпав его снегом. Поднявшись, я подошел к его открытому уху и прошептал: «Не забывай, никаких крыльев». Я хотел, чтобы он не засвечивал уши – две пары лучше, чем одна, – и всё же хотел, чтобы он подумал, что мне нужна его помощь, хотя я и не особо на это рассчитывал.

Он кивнул, когда перед нами клубились облака пара.

«Нам придётся сейчас помолчать». Мне пришлось заставить себя прижаться губами к его уху. Этому парню нужно было что-то сделать с ушной серой. «Помни, если хочешь меня, не зови, просто прикоснись ко мне, а потом прошепчи мне прямо на ухо. Хорошо?»

"Понятно."

«Вы помните, что делать, если подъедет машина?»

«Да, да, сделай как Супермен». Его плечи поднимались и опускались, пока он пытался подавить нервный смех.

«Ну что, приятель, готов?»

Он кивнул, и я похлопал его по плечу. «Ладно, тогда пойдём». Я чувствовал себя старым тружеником Первой мировой войны, пытающимся уговорить молодого бойца перебраться через штык.

Я медленно двинулся вперёд, навострив уши, Том отставал на два-три шага. Когда мы отошли метров на пятнадцать от подъездной дорожки, я проверил «Малыша Джи». Было около четверти часа; надеюсь, «Друзья» сегодня были отстойными, и они уже легли спать.

Мы спускались по пологому склону, приближаясь к повороту, который должен был вывести нас в поле зрения дома, когда я остановился, и Том тоже, как ему было велено. Если я останавливался, он останавливался; если я ложился, он тоже должен был остановиться.

Вернувшись к нему, я приложила губы к его уху. «Ты слышишь?» Я откинула голову назад, чтобы он мог лучше слышать.

Он кивнул.

«Генератор. Мы почти на месте, приятель. Хочешь ещё пописать?»

Он покачал головой, а я ударил его по голове, словно хотел сказать что-то вроде «какое-это-веселье» и пошел дальше.

Придерживаясь левой колеи, с утрамбованным снегом под ногами, мы медленно прошли поворот. Я слышал только ветер высоко над нами, хлещущий верхушки сосен, звук Тома, идущего позади, и генератор, который становился всё громче по мере нашего приближения. Я посмотрел на небо. Чёрт возьми, неважно, идёт снег или нет; я был полностью сосредоточен на работе. Даже нос и уши не так замёрзли, как прошлой ночью. Я ничего не мог поделать с погодой и условиями контракта: либо сегодня вечером, либо ничего, и мне отчаянно нужны были деньги.

Когда мы оказались практически в прямой видимости дома, я снова остановился, прислушался, осмотрелся, а затем прошёл ещё восемь-девять шагов. Моё ночное зрение полностью включилось. Я объяснил Тому, как смотреть в темноте чуть выше или ниже объекта, чтобы обеспечить хорошую фокусировку, и как защитить его ночное зрение. Объяснять ему, зачем это нужно, было пустой тратой времени; ему нужно было лишь знать, как это делать.

Насколько я мог видеть с такого расстояния, в доме не горел свет, и ничто не указывало на то, что кто-то не спит. Однако это не означало, что я просто пойду к воротам. Каждые несколько шагов я останавливался, оборачивался и смотрел на Тома, показывая ему большой палец вверх и получая в ответ кивок. Это было больше для него, чем для меня; я просто хотел, чтобы он почувствовал себя немного лучше, зная, что кто-то о нём думает.

Мы были всего в нескольких футах от просвета между деревьями и забором, когда я снова остановился и прислушался. Том сделал то же самое, на шаг позже меня.

Если бы у них были очки ночного видения (ПНВ) и они вели наблюдение, мы бы очень скоро это обнаружили. Я ничего не мог поделать; это был наш единственный выход.