Читаем Брак вслепую полностью

– Догадываюсь, – леди Элен тяжело вздохнула. Ее глаза вдруг натолкнулись на лист бумаги, лежащий на туалетном столике. Она быстро протянула руку и взяла его. Это был рецепт врача. Очевидно, он забыл отдать его, когда ей стало плохо.

«Надо послать кого-то в аптеку за лекарствами, – подумала хозяйка. – Без них все равно не обойтись во время беременности».

– Гортензия-Беатрис, я покину тебя ненадолго. А ты постарайся уснуть.

– Хорошо, мама, – откликнулась дочь.

Лишь только за матерью захлопнулась дверь, Гортензия-Беатрис с яростью стукнула кулаком по подушке. Ненавистный маркиз должен дорого заплатить за те унижения, через которые приходится ей проходить! В памяти сразу же возник черный силуэт всадника, пожиравшего ее взглядом. И незабываемая картина пронеслась перед ней… Она лежит на жесткой постели, а большие агатовые глаза с интересом разглядывают ее. Красивые губы наконец соизволили дрогнуть в довольной улыбке. После жуткой боли и собственного вскрика при свете единственной свечи она отчетливо видит его счастливое лицо.

Боже мой, он безвозвратно забрал у нее самое ценное – девственность, которую она надеялась подарить только своему возлюбленному. Этого негодяя она теперь будет ненавидеть до конца своих дней и обещает сделать его жизнь невыносимой, чтобы он каждую минуту сожалел о содеянном. Она заставит его всю жизнь расплачиваться за свой поступок. Отныне она разработает целый план мести, чтобы доконать его. Гортензия-Беатрис с этими мыслями в конце концов крепко заснула.

Скорый отъезд из Ившема, запланированный лордом Ирвином, непредвиденно затянулся: важные и неотложные дела задержали отца семейства в городе. Сборы к отъезду тоже затянулись: леди Элен из кожи вон лезла, чтобы побыстрее справить гардероб своей дочери, но все зависело от портнихи. Она скупила у нее почти все готовые изделия и заказала новые наряды. Пока их шили, Гортензия-Беатрис не знала покоя от бесконечных примерок.

К концу недели лорд Ирвин наконец получил письмо от друга из Лондона, в котором тот сообщал, что маркиз Бристол прослыл в высшем свете весьма опасным дуэлянтом, жутким юбочником и несносным гулякой. Он кругом в долгах и сейчас в таком денежном затруднении, что покинул высший свет и засел в своем родовом замке Бристол-Касл, где его дела оставляют желать лучшего. Лорд Ирвин остался доволен ответом своего друга: теперь он знал, как взять быка за рога. И когда супруга заглянула к нему в кабинет, он радостно объявил:

– Думаю, маркиз Бристол никуда не денется от нас, леди Элен.

На удивленный взгляд жены лорд Ирвин просто-напросто отмахнулся и приказал, чтобы она поторопилась с багажом дочери, так как они через два дня отправляются в путь.

Это известие больно сжало сердце Гортензии-Беатрис: час разлуки с родным домом неумолимо приближался. Залив слезами подушку, она пообещала себе, что это будут ее последние слезы. Отныне она никогда больше не будет плакать.

На следующий день Гортензия-Беатрис, переодевшись крестьянкой, решила проститься с родными местами и тайно покинула отчий дом. Конечно, она обманывала себя, в душе надеясь на случайную встречу со своим кавалером. Прошло чуть больше двух месяцев, как она не видела Роберта Осборна, сына простого торговца. Когда-то Гортензия-Беатрис встретила его на берегу Эйвона – реки, ставшей свидетельницей их зарождающейся любви. Их частые встречи привели к тому, что они влюбились друг в друга. Скрывая свое истинное происхождение, юная леди только беседовала с Робертом и вместе с ним проводила время, ни о чем не думая. Именно из-за него она переодевалась в крестьянку.

Однако позже, вспоминая в подробностях поцелуи Роберта, Гортензия-Беатрис невольно сравнивала их с теми поцелуями, которые успел сорвать с ее губ маркиз Бристол в ту брачную ночь. И к ее удивлению, поцелуи мужа стерли навсегда из памяти прелесть поцелуев с Робертом, чем она была несказанно потрясена.

Вскоре Гортензия-Беатрис, оказавшись на излучине реки, вскинула голову и взглянула на веревочный мост. Белеющее там пятно тотчас подсказало ей, что это и есть Роберт, белокурый красавец. Наверное, он часто приходил сюда в надежде увидеть ее, но она не могла дать ему весточку, что не придет.

Роберт Осборн стоял к ней спиной, устремив взгляд на реку, чьи голубые воды искрились золотой россыпью в лучах пронизывающего солнца. Однако сердце ее молчало. Ее не охватил, как это случалось раньше, любовный трепет. Несмотря на это, Гортензия-Беатрис медленно направилась к молодому человеку.

Стоял жаркий день. Легкий ветерок развевал длинные распущенные волосы юной леди. Простое ситцевое платье до невозможности изменило ее внешность, но она была по-прежнему прелестна, как летний день.

Расслышав чьи-то шаги, Роберт повернулся, радостно замахал Гортензии-Беатрис рукой и пошел к ней навстречу. Когда же они сошлись на середине моста, он быстро сжал ее в объятиях.

– Кровь Христова! Куда же ты исчезла, Беатрис? – услышала она возле своего уха.

Но Гортензия-Беатрис молчала, не зная, как начать.

– Ты хочешь мне что-то сказать, милая?