Возможно, Кубку по викторинам не суждено снова стать популярным у зрителей спортивным зрелищем, как это было в 60-е годы, золотой век G. E. College Bowl. Конечно, очень сложно играть в одиночку у себя дома в игру, где вопрос может быть прерван после всего нескольких слогов произнесенных ведущим, или где необходимо понимать значение слов, вроде «эвтрофикация» или «адиабатический» только для того, чтобы осознать, о чем в вопросе идет речь. Это же, между прочим, касается и Jeopardy! — хочет ли вообще Америка видеть на экране умных людей? Мы лучше покуражимся над пустоголовым прохожим, который скажет Джею Лено[43], что, по его мнению, гимном США является песня American Woman. Наблюдая же за каким-нибудь записным интеллектуалом, с умным видом извлекающим из глубин своего мозга лучшие образцы рыцарской поэзии или матричной алгебры в прайм-тайм, мы почувствуем себя безнадежно тупыми, если, конечно, раньше не отойдем ко сну.

И все же я был очень взволнован, наблюдая со своего места за чемпионским рывком команды Томаса Джефферсона. Даже когда игроки отвечали до того, как я понимал вопрос, я был полностью вовлечен в их гонку. «Люди без проблем смотрят за игрой профессиональных футболистов, зная, что никогда в жизни сами не смогут заработать тачдаун, — утверждает Дэвид Фрази, который все еще продолжает одиночную войну за возрождение былой телевизионной славы Кубка по викторинам. — Неужели зрителям будет не интересно смотреть на людей, отвечающих на вопросы, из-за того только, что сами они на эти вопросы ответить не могут?»

Но даже если Кубок по викторинам никогда не получит снова зрительскую аудиторию, он всегда будет заполнять вакуум в жизни этого тесно сплоченного сообщества. Для многих викторина — это безопасный островок в мире, который вечно оставляет их позади в софтболе и не понимает их умных шуток о Лайнусе Полинге и Пите Мондриане[44]. Здесь их странная, мутировавшая для запоминания тривии энергия не только востребована, но и ценится. «Чудесно было сознавать, особенно раньше, что существует место, куда можно пойти и показать, что я умный, и вокруг не будет людей, которые посмотрят на меня за это сверху вниз, которых я этим буду раздражать», — признаётся Крейг Баркер. Звучит сентиментально, но в прошлом я нередко слышал такие слова от многих сильных игроков в викторины. Я и сам часто ощущал нечто подобное.

На следующий день я снова в аэропорту О’Хара, чтобы лететь домой. Я прохожу мимо памятной доски, посвященной Эдварду «Бутчу» О’Хара, пилоту военно-морских сил США, в честь которого был в 1949 году переименован аэропорт Орчард Филд (отсюда криптографический трехбуквенный код аэропорта — ORD). Из надписи на доске я также узнаю, что О’Хара был сбит над Тихим океаном в 1943 году.

Внезапно я ловлю себя на том, что думаю, как игрок в викторины. Аэропорт назван в честь летчика, погибшего при крушении самолета? Из этого можно сделать отличный викторинный вопрос. Такое со мной случается как минимум раз в день даже сейчас. Вы видите или слышите что-то новое и отмечаете у себя в голове под литерой «В» — ведь из этого может получиться отличный вопрос! «Абсолютно любое знание может когда-нибудь принести вам десять очков», — говорит Эрик Хиллеман своей команде.

Иногда вы видите два связанных между собой факта и начинаете искать третий, поскольку бонусный вопрос в кубке по викторинам чаще всего состоит из трех частей. Интересно, есть ли еще пара аэропортов, названных в честь жертв авиакатастроф? Один приходит на ум сразу — аэропорт города Лиона во Франции, недавно переименованный в честь Антуана де Сент-Экзюпери, автора «Маленького принца». Третья часть для моего воображаемого бонуса ищется с трудом. Международный аэропорт Джона Денвера? Аэропорт Амелии Эрхарт? Аэродром Рокки Марчиано? Уже объявили посадку на мой рейс, когда я наконец вспомнил человека, имя которого носит аэропорт в Оклахома-Сити[45]. Мое викторинное любопытство моментально удовлетворено, и я радостно поднимаюсь по трапу.

Глава IV

Что такое подготовка?

Телефон, зазвонивший на моем рабочем месте, оборвал стройную цепь размышлений. Я, между прочим, высокооплачиваемый программист! Как я могу спокойно серфить весь день по Сети и переписываться с друзьями, если меня будут отвлекать звонками? Последнее, что я ожидал услышать в трубке, было: «Кен? Это Боб из Jeopardy!. Я хотел убедиться, что ваши анкетные данные еще актуальны». В продолжении разговора Боб просит сообщить, что изменилось в моей жизни за последние восемь месяцев с момента отбора. Не участвовал ли я в каком-либо другом игровом шоу, не поступал ли на госслужбу, не покупал ли профессиональную спортивную команду, не свергал ли правительство где-нибудь в Центральной Америке, не примкнул ли к Церкви сатаны и т. д.? На каждый вопрос я послушно отвечал «нет».