Читаем Brainiac полностью

Еще больше я благодарен тем, кто давал ценные советы и рекомендации по итогам прочтения первой редакции рукописи: Эрлу Кахилу, Эй Джею Джейкобсу, Натану и Фей Дженнингс, а также Гвин Николь. Мой агент Джуд Лагхи и мой редактор Бен Леннен заслуживают благодарности не только за качественную и профессионально выполненную работу, но и за то, что с самого начала помогали мне определиться с концепцией и структурой книги. Если бы я все делал по-своему, у меня бы получилась стандартная сработанная литературными неграми на скорую руку ради заработка книжица из тех, которые часто выпускают третьеразрядные поп-звезды. Содержание составляли бы невнятные размышления о том, почему толерантность — это хорошо, а загрязнение окружающей среды — плохо. Ну, и приправлено это все было бы какими-нибудь детскими рисунками и праздничными кулинарными рецептами. «Нет уж! — сказали Джуд с Беном. — Напиши-ка нам книгу про тривию, или мы забираем аванс и уходим». Я согласился, хотя было понятно, что с ней придется попотеть.

Мои родители, Кен и Кэти Дженнингс, меня кормили, поили, одевали и воспитывали почти двадцать лет. Вдобавок они поддерживали меня и помогали во всем, что касается этой книги. Так разве я могу в одном абзаце отблагодарить их за все связанные со мной неприятности и жертвы так, как они заслужили? Наверное, я пошлю им в подарок большую красивую корзину с фруктами. И не какую-нибудь дешевую с арахисом, а дорогую с кешью.

Вспоминая о людях, которые давали мне хлеб и кров и чьи благословенные полы и гостевые диваны я обживал во время экспедиций по следам тривии, хочу сказать спасибо Кэннонам, Фьюкам, Хентцелям, Джонсонам и Томпсонам.

На страницах с благодарностями всегда самое большое место уделяют своим многострадальным женам. Почему так? Писатели забывают про годовщины свадьбы? Или проводят ночи напролет, уставившись в компьютерный монитор, вместо того чтобы идти в постель? Писатели раздражительны, когда очередная глава не получается так, как им хочется? Писатели бьют своих жен? Уверен, что я виновен как минимум по двум пунктам из этого перечня. Так что спасибо тебе, Минди, любовь всей моей жизни. Она, кстати, великолепный корректор, но это самое меньшее из ее многочисленных достоинств.

Кристофер Робин Милн, я полагаю, никогда не простил своего отца за то, что тот обессмертил его наивные игры с игрушечными зверями в книге про Винни-Пуха. Наверняка в школе одноклассники над ним за это постоянно издевались, или было что-то другое в этом духе. В результате я долго думал и сомневался, включать ли в эту книгу упоминания о милых детских выходках Дилана. Но долой сомнения, Дилан! Я разумно рассудил, что эта книга настолько легковесная и посредственная, что к моменту, когда ты пойдешь в школу, ее уже давно не будет в продаже.

И да, сынок, папочка наконец закончил свою книгу. Теперь мы можем поиграть в «Лего».

Кен Дженнингс осматривает беспорядок на рабочем столе в заснеженной Юте в январе 2006 года