Читаем Brainiac полностью

Я раздумываю над проповедью Леонарда, сидя у выхода на посадку и вглядываясь в смутно мерцающие за окном огни взлетной полосы. «Давай я расскажу тебе о том, как управляет Господь». У Леонарда вещью, от которой он не смог сбежать, была униформа. Для меня, полагаю, такую же роль сыграла тривия. Однажды я решил для себя, что Знание Всякой Странной Хрени (можете придумать более удачный термин) — это раздражающая окружающих причуда, детская болезнь, и провел годы, делая вид, что мне до нее нет никакого дела.

Победив в Jeopardy! я исполнил свою самую большую, самую главную, самую несбыточную детскую мечту. Часто ли люди могут похвастаться подобным? Всем остальным заветным мечтам Кена-четвероклассника не суждено было сбыться. (Среди них значились рентгеновское зрение, вертолет с возможностью вылета в открытый космос, Мистер Ти[257] в гостях на моем дне рождения.) А с Jeopardy! все получилось. И этого у меня теперь никому не отнять. Было очень приятно возобновить контакты с одноклассниками, поздравлявшими меня после того, как посмотрели игры по телевизору. Было очень приятно подурачиться с Гровером и Большой птицей. Было очень приятно пусть недолго, но способствовать новой волне популярности, казалось, вымирающего вида, американских телевикторин. Было очень приятно, что несколько месяцев в телевизоре находился открыто религиозный человек, который при этом не был (надеюсь!) стереотипным болваном или чокнутым. Ну и, в конце концов, не стоит сбрасывать со счетов сумму в $2,5 млн, которую я расцениваю как маленькое приятное дополнение к вышеназванному.

Но больше всего я благодарен Jeopardy! за то, что она, в конце концов, вернула меня в лоно тривии. Как игрок тривии я совершил своеобразный каминг-аут по телевизору на глазах десятков миллионов человек. Я больше никогда не смогу тихо притвориться, что не знаю имени басиста какой-нибудь группы или названия какого-нибудь старого фильма с Энджи Дикинсон из тех, что ставят в эфир поздно вечером. Мало того, я больше не хочу притворяться. Я готов в любой компании быть тем самым парнем, который предположительно будет знать Всякую Странную Хрень. Ничто не извиняет навязчивого всезнайства или интеллектуального занудства, но я решил, что знание само по себе — вещь хорошая. На самом деле, это абсолютная ценность. Всегда лучше знать что-то, чем чего-то не знать.

Да, я смирился с живущим внутри меня тривия-гиком. Смирился и принял его. В конце концов, ты не можешь сбежать от самого себя. «Он рано или поздно догонит тебя, достанет на небе или на земле, и ты ничего не можешь с этим поделать».

Следующим вечером я направляюсь по только что достроенной летней веранде к Минди. Она попивает содовую и смотрит, как солнце опускается за крону гигантского ясенелистного клена, растущего на участке наших соседей. Клен этот дарует нашему двору драгоценную тень летом и кучи листьев осенью, которые постоянно приходится убирать граблями. Вопреки нашему проекту, строительство веранды растянулось на все лето, поэтому мы в первый раз можем ею воспользоваться только сейчас, когда дни стали заметно короче. Спустя год после хаоса и суматохи по поводу эпопеи с Jeopardy! двор кажется благочестиво умиротворенным.

«Кто звонил?» — спрашивает меня Минди.

«Это Эрл. Он покупает билеты на концерт Wilco в ноябре. Спрашивает, взять ли нам?»

«Да, наверное. Он не напоминал тебе снова, что, по мнению всех его друзей, вы должны были поделить твой выигрыш между собой?»

«Кажется, он теперь снова в мире с Jeopardy!. Больше того, он хочет ехать на будущий год в Лос-Анджелес, чтобы снова попробовать свои силы».

Включается уличное освещение, заливая увитые плющом телефонные столбы мягким оранжевым светом. Мои босые ноги еще чувствуют тепло жаркого дня, сохраненное досками свежего настила, но прохладный ветерок уже разгуливает по двору и треплет ветки клена, напоминая о предстоящей осени и листьях, которые надолго засыплют тут все вокруг. Я все еще скучаю по Jeopardy! но как же хорошо быть дома!

«Ну, что мы будем делать дальше?» — спрашивает Минди, кладя голову мне на плечо.

«Я не знаю. Нужно искупать Дилана. Потом, наверное, надо будет пойти разобрать почту».