Читаем Бозон Хиггса полностью

— Ладно, детки, развлекайтесь, — милостиво разрешил Дракула. Как будто кто-то в его разрешениях нуждался.

Человеку, восседавшему на мягком диване в залитой солнцем гостиной, было лет тридцать. Его острая бородка смотрела вертикально вниз, а пышные усы, составляя с ней прямой угол, лучами разбегались в разные стороны. Каштановая грива волос ниспадала на шитый золотом воротник.

— Прошу вас, друзья, присаживайтесь, — произнёс он бархатным голосом, указывая на резные стулья, окружавшие маленький столик. — Что будете пить? Чай? Кофе? Мате?

— Ха-ха-ха-ха! — Несдержанный Зубастик чуть за живот не схватился. И я не мог его за это винить. Разница между «снаружи» и «внутри» была такой, что «ха-ха-ха-ха» — это лучшее, что можно было сказать. Но всё же, приличия ради, я пнул своего хомячка под мягкое место и сказал в тон хозяину:

— Премного благодарен. От кофе, пожалуй, не откажусь.

— Я тоже выпью чашечку, спасибо большое, — Марсианин и вовсе был сама вежливость. Его личинковские метаморфозы нисколько не удивили. Ну да, на то и нужна Личинка, чтоб когда-нибудь личностью бабочки стать. Вот только почему превращение в бабочку возможно только в придуманном мире?

— Ваш кофе, господа, — хрупкая ясноглазая девушка в накрахмаленном передничке водрузила на стол поднос и тут же зарделась, поймав игривый взгляд хозяина.

— Спасибо, Май, дорогая.

— Всегда рада вам служить, мой господин.

Тут невоспитанный Зубастик не сдержался и фыркнул так, что всю белоснежную скатерть чёрными пятнами забрызгал.

— Вот это я понимаю! Круто! Это не какая-нибудь там «жи-жи-живая же-же-женщина».

Лич только улыбнулся:

— Вот именно. Разве это не очевидно? Душа человека всегда стремится к идеалу. Но разве может стать идеалом реально существующий человек? Нет. И сколько горя приносят люди друг другу в своих бесплодных попытках заставить личность влезть в рамки идеала? И сколько боли они причиняют сами себе, стараясь поместиться в заданные другими рамки? Сколько никчемных усилий, сколько разбитых жизней…

— Конечно, бегство лучше всего, — насмешливо сказал я.

— Бегство? Вы так уверены в этом, молодой человек? Я бы назвал это «творением». Каждый из нас занят производством собственного мира. Кто-то силён настолько, чтоб творить свой мир в физической реальности. Для себя, для других. Кто-то может создавать уютный мир только внутри собственного мозга. А третьи — и их большинство — способны лишь подключаться к созданному другими миру, приспосабливать к своим нуждам. Я — творец. Но я могу признать — мне не хватило бы сил, чтобы творить настоящую реальность. Мне уютно здесь, в этом мире, который я создал, рядом с моими творениями. Иногда я приглашаю сюда друзей, с которыми меня сводит Канал… Иногда я сам выхожу в чужие вселенные. Возможно, с вашей точки зрения такая жизнь пуста и никчемна, но я вижу её неспешное очарование…

— Но, извините, тогда я тоже не понимаю… — Марсианин переглянулся с Зубастиком. — Если существующее положение вещей полностью удовлетворяет ваши потребности, то в чём причина вашего сотрудничества с общественными силами, выступающими за реорганизацию системы?

Зубастик в очередной раз фыркнул, разбрасывая по скатерти кофейные пятна, но кивнул в знак согласия с Марсианским вопросом с большим энтузиазмом.

Лич улыбнулся в пышные усы.