Читаем Божий дар полностью

Меня окончательно разобрало зло. Чем моя сестра лучше той тетки, которую я сегодня лишила родительских прав?! Да ничем! Сеньке сейчас пять, а если посчитать, сколько он времени провел с мамой, хорошо если полгода наберется. Сначала Натка подбрасывала его то мне, то каким-нибудь своим двинутым подружкам, которые все сплошь свободные фотохудожницы, потому что решала проблемы с мужем. После развода оказалось, что ей надо работать. Ребенок снова пошел по рукам. Потом началась эпопея с устройством личной жизни: Эдик, Валерик, Борюся, теперь этот хмырь с бородавкой и большим творческим портфелем, что б ему пусто было!

Я заехала в супермаркет и купила целую коробку киндеров, которые Сенька обожает. Положила их на заднее сиденье, прекрасно понимая, что никакие киндеры не заменят маленькому простуженному мальчику настоящую живую маму. Но я должна была хоть что-то сделать, хоть как-то подсластить пилюлю.

…Дома все было плохо. Сенька ревел в комнате. Сашка — на кухне.

С порога Сашка начала орать:

— Мам! Я больше не могу! Когда его уже заберут?! Ты знаешь, что он сделал?! Ты даже не представляешь!

Я действительно не представляла.

— Сань, — попросила я. — Давай сперва поставим чайник и успокоимся.

Какое там успокоимся!

— Он вывернул на клавиатуру твою «Шанель»! И теперь у нас ни «Шанели», ни клавиатуры! Я ему сто раз говорила — не лезь! А он…

И что мне прикажете делать? Отчитать Сашку? Сказать, что она должна лучше присматривать за Сенькой, и тогда все будет в порядке? Поставить Сеньку в угол и запретить ему приближаться на метр к компьютеру и к моей парфюмерии?

Я вдруг почувствовала себя совершенно беспомощной. Мне было до слез жалко и Сашку, и Сеньку, и мою неразумную сестру, которая гоняется за своими мифическими любовями и в упор не видит собственного ребенка. Еще я жалела ставшего по моей милости сиротой Диму Калмыкова. И себя тоже жалела.

Ну почему, почему не бывает все просто и однозначно? Здесь — черное. Здесь — белое. Это хорошо, а это, напротив, плохо? И что мне делать, ну вот что?! Я не могу заменить Сеньке маму, не могу проводить с Сашкой столько времени, сколько мне хотелось бы, я не могу исправить свои прошлые ошибки, не могу никого сделать счастливым. Наоборот! На работе я делаю людей несчастными. В любом случае от моего решения, каким бы оно ни было взвешенным и правильным, кто-то да пострадает. И дома — то же самое, все одно и то же. Где взять сил? Если бы была жива бабушка — она бы дала мне хороший совет, подсказала, как правильно. Но бабушки нет, я одна. Я должна что-то делать и совершенно не знаю что. Вот Сашка с Сенькой смотрят на меня, думают, я взрослая, все знаю, все умею. Когда им плохо — идут ко мне, ждут, что я сделаю так, чтобы стало хорошо. Они не знают, что я — такая же, только ростом побольше. Не знают (и слава богу, не надо им знать), что в последнее время меня почти не отпускает чувство беспомощности. Я так мало могу… Почти ничего… Но если я ничего не предприму — то кто предпримет?

И я сделала единственное, что могла: поставила чайник. А потом обняла Сашку, утерла нос Сеньке и выставила на стол коробку с киндерами. Следующие полтора часа мы вытаскивали из них сюрпризы, собирали те, что сборные, хохотали, когда Сенька налепил наклейку с глазами медвежонку на попу. Моськи у моих детей были вымазаны шоколадом, время — к полуночи, про английский никто и не вспомнил, но нам было хорошо. Возможно, завтра Сашке влепят пару за контрольную, Сенька разобьет сахарницу, мне притащат очередное дело, над которым я буду ночами ломать голову. Но сейчас нам здорово. Может, вот такой хороший вечер — это и немного. Но все же больше, чем ничего.

Когда дети уснули, я убрала раскиданные по кухне обертки от киндеров, поплотнее закутала в одеяло Сеньку, поцеловала Сашку и подумала, что, наверное, сегодня в зале заседаний я все же приняла правильное решение. Жесткое, но правильное.

* * *

— Лена? Добрый день.

— Здравствуйте, Никита.

— Дело Шипилова вы слушаете?

— Я.

— Ну, тогда увидимся. Я там обвинение представляю.

С Никитой Говоровым Лена была шапочно знакома еще по прокуратуре. Периодически они пересекались по работе, а однажды даже сидели рядом на каком-то спецсеминаре, и в перерыве между лекциями пили вместе кофе в буфете Института повышения квалификации, где этот самый семинар проходил.

Машка, подруга жизни, несколько раз пыталась их свести, при каждом удобном случае рассказывала Лене, какой Говоров замечательный, и советовала к нему присмотреться. Мол, умный, нестарый, свободный, да и вообще — отличный мужик. В наших широтах — редкая птица, нельзя ждать милостей от природы, надо брать, пока не увели.