Читаем Божий дар полностью

Да-да, уважаемые господа судебные заседатели, вы не ослышались, сестра снова подкинула нам сына. У Натки личная жизнь бьет ключом, и вместо того чтобы ехать с работы домой и заниматься ребенком, она едет со своим Лешиком куда-нибудь в ресторацию или на дачу выяснять отношения. Лешик — Наткин последний кавалер, главред издания, в котором сестра работает верстальщицей. Не первой молодости, с брюшком, на носу у него бородавка, в паспорте — два штампа о разводе и три — о браке, детей суммарно четверо. Зато Лешик небедный и талантный, недавно подарил Натке машину. К тому же он умен, образован, знает массу интересных людей и написал то ли две, то ли три книжки про политиков. Натка искренне считает его гениальным и готова за эту гениальность простить бородавку на носу и четверых детей. Впрочем, галантность Лешика, наверное, тоже играет не последнюю роль. И почему на сестру вечно западают немолодые толстые мужики с большим количеством детей? То Борюся был, теперь вот этот нетленный гений…

Когда Лешик только начал обхаживать сестру, все было прелестно. Подарки-поездки-поцелуи, короче — полный шоколад. Сенька, правда, в основном жил у нас, потому что ну не устраивать же романтику при ребенке?

Теперь Натка с Лешиком вот уже третий месяц нещадно собачатся. И Сенька снова обретается у нас. Ну не ссориться же при ребенке…

Скандал вышел потому, что Лешик, видите ли, по-прежнему не только существует на одной территории с женой, но еще и спит с ней. Хотя клялся Натке в любви и божился, что отношения с супругой у него чисто формальные. Раз в две недели Натка расстается со своим гением навсегда, несколько дней пребывает в депрессии, затем следуют примирение и всплеск страсти, после чего они снова расходятся, побив предварительно некоторое количество посуды. Через неделю Лешик приезжает мириться, покупает очередной сервиз — и все по новой.

В начале недели сестра опять привезла нам Сеньку, сказала, что на сей раз все серьезно и ей нужно несколько дней, чтобы расставить точки над i. Она-де окончательно вознамерилась расстаться с Лешиком.

Я почти поверила, хотя все равно не очень поняла, почему, чтобы расстаться с любовником, требуется несколько дней. Впрочем, Натке начхать, поняла я ее или нет.

На второй день Сенька затемпературил. Наверное, подхватил простуду в саду. Я принялась названивать Натке. Автоматическая женщина в трубке сообщила, что абонент недоступен, и предложила оставить сообщение. Вечером от Натки пришла эсэмэска: «Я жива, говорить не могу, перезвоню, твоя ехидна». Что да — то да. Ехидна и есть.

Сеньку я, разумеется, оставила дома (куда больному ребенку в сад?). Полдня он смотрел телик, потом из школы пришла Сашка, померила ему температуру, накормила его обедом, дала лекарство. Вчера, когда я приехала с работы, он плакал и хотел к маме. Кое-как удалось отвлечь его книжкой про Мумми-троллей. Я читала племяннику, пока он не заснул — несчастный и зареванный, прижимая к щеке кролика, которого Натка купила ему на день рождения. Сашка, пока я читала, сидела на кухне со своей алгеброй. Потому что делать алгебру и при этом слушать про Мумми-троллей — невозможно.

Когда дети заснули, я ушла с телефоном на кухню, поплотнее закрыла дверь, вызвонила-таки Натку и устроила ей жуткий разнос. «Ты с ума сошла? Совсем рехнулась? Ребенок заболел, он скучает! Может, стоит временно забить на Лешика, его жену, детей, бородавку на носу и заняться Сенькой, хотя бы немного?» Натка пообещала забрать сына завтра вечером. Сегодня то есть.

Она сказала, что приедет часам к девяти. Я думала попасть домой пораньше, накормить Сеньку, позаниматься с Сашкой английским. Мне даже удалось в человеческое время выйти с работы, но тут позвонили с сервиса и сказали, что можно забрать машину. И я поехала ее забирать, потому что другое время на неделе не факт, что выкрою. А без машины все же тяжело.

Если бы не Машка — я бы машину на сервис так и не оттащила. Правда, статью для «Вестника», гонорар от которой предполагалось пустить на ремонт «Хонды», я все-таки дописала. Но выяснилось, что в этот номер статья уже не попадает, а попадает в следующий. Гонорары они выплачивают в начале месяца, следующего после публикации. Значит, деньги я получу в январе. Наверное, если бы моя несчастная машинка простояла во дворе до января, то сгнила бы окончательно. Хорошо, Машка одолжила четыреста долларов из семейного стабфонда.

— Отдашь, когда сможешь, — сказала она. — У меня эти деньги лежат на отпуск, до лета все равно не понадобятся.

Машка говорит, что любит давать в долг. Считает, что так деньги будут целее. Нет денег — нет соблазна потратиться на какую-нибудь ненужную, но приятную ерунду.

В общем, машину я отволокла в сервис. Оказалось, что очень вовремя. Ремень генератора почти полностью перетерся, тормозные колодки сточились, масло течет, и в любой момент моя «Хонда» могла помереть на дороге, как загнанная лошадь. Тащить в сервис мертвую машину — дополнительные сто долларов на эвакуатор.