Читаем Божий дар полностью

Разумеется, лишение родительских прав — это крайняя мера. Своим решением Лена сделает Диму Калмыкова, мальчика, которого она даже не видела ни разу в жизни, кроме как на фотографиях в деле, круглым сиротой. Но, наверное, лучше быть живым сиротой, чем случайно выпасть из окна, которое мамаша предусмотрительно оставила открытым.

Что ж, значит, так тому и быть.

* * *

Встать, суд идет!

Грохот отодвигаемых стульев. Невнятный шепоток, Калмыкова отворачивается от подруги Судаковой, снова надевает маску великомученицы.

Лена зачитывает решение:

— В ходе судебного заседания суду были представлены факты, подтверждающие недобросовестное отношение Калмыковой Нины Ивановны к своим родительским обязанностям по воспитанию несовершеннолетнего сына, Калмыкова Дмитрия Сергеевича. В результате неисполнения гражданкой Калмыковой обязанностей по воспитанию сына Калмыкову Дмитрию был нанесен серьезный физический и психологический ущерб. Принимая во внимание, что жизнь ребенка подвергается опасности и руководствуясь статьями 69–71 Семейного кодекса Российской Федерации суд принимает решение лишить Калмыкову Нину Ивановну родительских прав и передать Калмыкова Дмитрия Сергеевича в дом ребенка. Ответчик? Вам понятно решение суда?

— Понятно мне все! Только я с таким решение не согласна! Я его жизнь опасности не подвергала и буду жаловаться! — заявила Калмыкова.

Ее подруга согласно закивала: мол, нужно жаловаться, как без этого.

— В течение десяти дней со дня принятия решения в окончательной форме оно может быть обжаловано в кассационном порядке, — сказала Лена. — По истечении этого срока можете в любое время подать иск на восстановление вас в родительских правах.

«Не будет она восстанавливаться, — подумал Дима. — Не тот человек. На ребенка ей плевать». Такая тетка, как Калмыкова, могла бы подать иск о восстановлении родительских прав только в том случае, если бы, например, неожиданно выяснилось, что папаша Калмыков оставил сыну приличное наследство. Но, судя по имеющейся у них информации о смерти Калмыкова-старшего, рассчитывать на это не приходится. Так что Димочка проведет ближайшие два года в доме малютки, а потом его переведут в детский дом. Если, конечно, ему не повезет и какие-нибудь добрые люди не усыновят его раньше.

* * *

Я посигналила грязному «волгарю», который еле-еле тащился впереди меня. Перед ним было пусто, но он никак не хотел наддать. А может, не мог — старый он был и выл надрывно, как самолет-бомбардировщик времен войны. Во всяком случае, в кино они воют именно так. При этом рухлядь никак не желала покидать крайний левый ряд. И дорогу уступать тоже не желала. Я снова посигналила. Я спешила домой. Домой, домой, смыть с себя этот день, перестать думать про Калмыкову, выбросить ее из головы хоть ненадолго… Хорошо, наверное, что я никогда не видела и не увижу маленького мальчика, которого сегодня оставила сиротой. Так, наверное, легче. Только все равно тяжело. Как же все-таки несправедливо устроена жизнь! Вот есть Джонсоны, которые безумно хотят ребенка, но никак не могут его завести. А есть Калмыкова, которой ребенок только мешает жить. При этом она его запросто рожает. Ребенок Калмыковой — сирота при живой матери и никому на свете не нужен. Ребенка Джонсонов рвут на части биологические родители и суррогатная мать. Где справедливость? Где логика? Почему мудрый Господь Бог не устроит как-нибудь так, чтобы всем было хорошо? Например, пусть бы Людмила забрала себе Лысика-Люиса. А Джонсоны — Димочку Калмыкова. И всем было бы счастье. Но нет, так не бывает. Нечего и мечтать. Хватит. Хватит-хватит, довольно, прекрати! Ты приняла решение, дело закрыто. В конце концов, никто не умер, все живы и относительно здоровы, Калмыкова может подать кассацию, и если она этого не сделает — не моя печаль. Но почему же тогда грустно мне?

Я снова посигналила «волгарю». Реакция — нулевая.

Надо сегодня непременно позаниматься с Сашкой английским. С английским у нее в очередной раз нарисовались проблемы, завтра четвертная контрольная, а дочка не готова. Сама Сашка подготовиться к контрольной не сможет. Во-первых, потому что не сможет, и все тут. Во-вторых — потому что Сенька снова живет у нас, и сейчас, вместо того чтобы сидеть над учебниками, Сашка его развлекает и заваривает ему чай с малиной.