Читаем Борьба за Рим полностью

Заключив перемирие, Тотила возвратился со всем войском и флотом в Рим, оставив в завоеванных городах только небольшие отряды. Перемирие должно было продолжаться шесть месяцев, по истечении которых Юстиниан обязался заключить мир, для чего обещал прислать в Рим своего посланника.

Счастье и слава Тотилы достигли своей наибольшей высоты. Во всей Италии только два города оставались еще во власти Византии: Перузия и Равенна. Но вот сдалась и Перузия графу Гриппе, а затем и самая важная часть Равенны — гавань города — также перешла в руки Гильдебранда, который уже более полутора года осаждал город. Как только гавань была взята, Тотила собрал туда весь свой флот, чтобы остановить подвоз припасов осажденным. После этого они, конечно, не могли уже продержаться долго.

Таким образом клятва Тотилы, данная им умирающему отцу Валерии — очистить Италию от иноземцев — была почти выполнена: через несколько недель остальная часть Равенны будет взята, — и тогда он будет иметь право жениться на своей невесте, которая все это время жила в монастыре Таганы.

Тотила решил в один день отпраздновать заключение прочного мира с Византией и свою свадьбу с Валерией.

Наступил июль — срок окончания перемирия. Улицы и площади Рима с утра украсились в ожидании празднества, которое должно было совершаться в одной из загородных вилл древних цезарей на берегу Тибра. Вокруг этой виллы были расставлены палатки и шалаши для угощения жителей Рима.

Накануне Валерия прибыла в Рим в сопровождении Кассиодора и Юлия. В назначенный день в храме св. Петра был торжественно совершен брачный обряд сначала арианским священником, а потом католическим — Юлием. После этого молодая пара в сопровождении блестящей свиты отправилась в разукрашенной лодке на виллу.

Здесь на огромной террасе, роскошно убранной цветами и статуями, был расставлен громадный стол, за который сели Тотила, окруженный своими графами и герцогами, и Валерия с женами знатнейших римлян и готов. По германскому обычаю, королю был подан брачный кубок, из которого сначала должна отпить жена. Тотила протянул его Валерии.

— За кого желаешь ты выпить его? — спросил он ее.

— За Мирьям, — серьезно ответила Валерия, отхлебнув глоток вина.

— Мирьям благодарность и честь! — провозгласил Тотила, опоражнивая кубок.

После этого начался веселый пир. В самый разгар его к столу короля подошла прекрасная девочка — или девушка — в чистой белой холщовой одежде, с венком из белых полевых цветов на голове. В правой руке ее был пастушеский посох, а левая лежала на голове большой косматой собаки, на шее которой был также венок из цветов.

— Кто ты, чудная девочка? — вскричал Тотила, с удивлением глядя на нее.

— Я Гото, пастушка, — ответила она, застенчиво кланяясь королю и всем гостям его. — А ты наверно король Тотила, я сейчас узнала тебя. Я внучка и дочь крестьянина — гота, который жил очень далеко на горе Иффе. У меня есть брат, которого я люблю больше всего в мире. Но он давно уже ушел от нас, и мы оставались одни со старым дедушкой. А когда он почувствовал, что умирает, то велел мне идти в Рим. Он говорил, что здесь я найду своего брата, и что король Тотила — покровитель сирот — окажет правосудие и мне. И я пошла со старым Гунибадом из Териолиса. Но дорогой его раны снова открылись, и в Вероне он слег. Я долго должна была ухаживать за ним, но он все же умер. Тогда я пошла дальше уже одна, только вот с этой нашей собакой Бруно, — в честь вашей свадьбы я надела ему на шею венок.

— Но кто же твой брат? — спросил Тотила.

— Мне кажется… задумчиво ответила пастушка. — Из того, что мне говорил дорогой Гунибад, я думаю, что он носит не свое имя. Но его легко узнать, — продолжала она, краснея. — Его волосы темно-каштановые, а глаза синие, как ясное небо. Голос звонок, как у жаворонка, а когда он играет на арфе, то смотрит вверх, точно видит небо отверстым.

— О, это Адальгот! — вскричал Тотила, а за ним и присутствующие.

— Да, его звали Адальгот, — ответила Гото.

Юноша, бывший в это время на площади, где молодые четы состязались в играх, услышал свое имя и вбежал на террасу.

— Гото! моя Гото! — с радостью вскричал он, увидя пастушку, и бросился к ней.

— Какая прекрасная пара! — сказал герцог Гунтарис.

— Но. Адальгот, прежде всего надо исполнить поручение: завещание умирающего деда. Вот, господин король, возьми этот свиток и прочти его. Дед говорил, что в нем заключается вся судьба Адальгота и моя, — и прошедшее, и будущее. Она подала ему запечатанный свиток. Король распечатал и прочел сначала записку, лежавшую сверху.