Читаем Бомба для империи полностью

– Кто еще может подтвердить, что вы приехали в Харьков в конце июня? – задал новый вопрос помощник полицеймейстера.

– Моя хозяйка, у которой я снимаю комнату, – последовал вполне определенный ответ.

– Мама родная… Вы же говорили, что, кроме Гриши, у вас в Харькове нет знакомых? – не удержался, чтобы не всплеснуть руками, помощник полицеймейстера. Это была уже эмоция, вещь в дознании непозволительная. И ему стало стыдно. Но так, слегка…

– Говорила, – подтвердила Марфа.

– А эта ваша хозяйка, она что, не ваша знакомая?

– Нет.

– А кто же она тогда?

– Моя хозяйка…

– О-о-о… Господи ты боже мой!

Все. На этом можно было заканчивать.

Помощник полицеймейстера послал полицейского на квартиру Марфы, и скоро тот приехал с теткой, которая подтвердила, что Марфа Кадкина и есть ее квартирантка.

– Да, это моя жиличка, – ответила тетка на вопрос помощника полицеймейстера, кого она видит перед собой.

– И сколько она у вас проживает?

– Почти месяц.

Кадкину следовало отпускать. Потому как Марта Гинсбург, женщина, которую они разыскивают, не могла находиться в Харькове столь длительное время. И уж точно не могла быть столь безнадежно тупой…

Покуда помощник полицеймейстера разговаривал с одной, но зато с Кадкиной, которая останется в его памяти уже навечно, сам полицеймейстер успел побеседовать с двумя подозреваемыми. Личности обеих девиц были установлены, и их тотчас отпустили.

– Благодарю вас, – сказал обеим женщинам полицеймейстер и заставил себя улыбнуться. – Вы можете быть свободными. И прошу извинить меня за причиненное вам беспокойство… Служба, знаете ли.

Теперь из всех задержанных осталась лишь одна подозреваемая, девица двадцати трех лет, которая называла себя Соней Ароновной Шлиц. Но никаких документов, удостоверяющих ее личность, при ней не имелось.

– А кто в городе может подтвердить, что вы именно та, за которую себя выдаете, то есть Софья Ароновна Шлиц? – Полицеймейстер пристально наблюдал за сидящей перед ним девицей, поскольку его свербило сильное чувство неприязни к ней (неожиданно в нем пробудившееся). Такого чувства полицеймейстер не испытывал даже к одноногой, а также замешанной все же в чем-то дурном Елизавете Пьецух. А это означало, что все неспроста, ибо неприязнь на пустом месте не возникает. Кроме того, у полицеймейстера, как и у многих прочих чинов, служивших по призванию и относящихся к своей службе с добросовестностью и рвением, была очень сильно развита интуиция.

Кажется, Шлиц тоже это чувствовала. Поглядывая на полицеймейстера, она нервничала, называла какие-то имена, которые невозможно было проверить, и, в конце концов, предприняла попытку сбежать. Попросив у помощника полицеймейстера воды и тем самым удалив его из дознавательской комнаты, Шлиц быстро встала с кресла и неожиданно нанесла сильный удар полицеймейстеру в колено. Возможно, она метила в другое, более уязвимое у мужчин место, но удар пришелся в точности в коленную чашечку. Потому что, согласно последней моде, платье на девице было узкое, перетянутое в талии, к тому же по длине доходило до щиколотки. В таком наряде нанести ногой удар человеку выше колена немыслимо. Однако удар получился достаточно сильным, тем более что коленная чашечка место также уязвимое и весьма болезненное. Вскрикнув от боли, полицеймейстер согнулся, ухватившись ладонями за ушибленное место, а девица попыталась проскочить между ним и полураскрытой дверью дознавательской. Возможно, попытка сбежать ей бы удалась, если бы полицеймейстер, превозмогая боль, не сумел бы проковылять в ее сторону. Он задел ее плечом и оттолкнул от двери, а усилию обежать полицеймейстера и юркнуть в проем помешал помощник полицеймейстера, несший в руке стакан сельтерской воды. Девица врезалась ему в грудь и отскочила мячиком, потому как грудь у помощника полицеймейстера была точно такой же крепости, что и у «американского чуда» Луи Сира, тоже служившего в первой половине восьмидесятых годов полицейским и поднимавшего на плечах платформу с четырнадцатью взрослыми мужчинами. Так что сбежать Марте – а это была именно она – не удалось.

Еще четырьмя днями позже была подтверждена ее личность, после чего из подозреваемой она превратилась в обвиняемую. Кроме того, поскольку Марту взяли по выходе из телеграфа, то расшифровали и саму телеграмму, отправленную в Цюрих. В ней Марта сообщала Густаву, что Исаак Дембо ее предал и провал нового покушения на императора Александра на его совести.

Какие еще были нужны доказательства?

Девица Марта была передана суду Особого присутствия Правящего Сената и содержалась во время судебного следствия в Доме предварительного заключения Петропавловской крепости. Суд вынес вердикт: «Присуждена к лишению всех прав состояния и смертной казни через повешение».