– Пятьдесят тысяч, – сказал Долгоруков. – Такие деньги тоже на дороге не валяются. К тому же нам нужен первоначальный капитал для нового дела. Стало быть, под эти пятьдесят тысяч мы сможем продать акции. Пора их напечатать, займись, – обратился он к Африканычу. – Номинал – пятьсот и тысяча рублей за штуку.

– А не слишком крупно? Может, есть резон напечатать акции еще по сотенной и полтиннику? – спросил Неофитов.

– Нет резону, – отрезал Сева. – Акционеры нам нужны из крупных, которые знают, что такое банкротство и с чем его едят, когда мы их кинем. А мелкие дольщики затаскают нас по судам… Как с торгово-закупочным предприятием?

– Третьего дня торжественно открыли с публикацией в местной прессе, – доложил Африканыч. – Контора располагается на Малой Проломной улице в пристрое дома купца Потехина на первом этаже. Это рядом с хлебными амбарами.

– Ясно. Как называется предприятие?

– «Гольденмахер и компания», – ответил Самсон Африканыч. – А, каково?

– Иного названия вы, конечно, придумать не смогли? – совершенно без иронии поинтересовался Всеволод Аркадьевич.

– Так «ярлыка» иного не было, – быстро отозвался Неофитов. – А тут все честь по чести: у одного из нас оказался настоящий пашпорт на имя Самуила Янкелевича Гольденмахера, купца второй гильдии и коммерции советника, имеющего патент на международные торговые операции. А рисовать новый ярлык время нужно. И еще тогда нужно привлекать дополнительных людей, специалистов, а это лишние уши, глаза…

– Пусть будет так, – согласился с названием подставной фирмы Долгоруков. – Ну, и кто у нас Гольденмахер?

Взоры присутствующих переместились на Огонь-Догановского. Тот кашлянул в кулак, встал с кресла и, слегка картавя, произнес, глядя на Севу глазами с наполовину прикрытыми веками:

– Позвольте пгедставиться, молодой человек: коммегции советник Самуил Янкелевич Гольденмахег. Можно-таки обгащаться ко мне Семен Яковлевич, обижаться и гоптать не стану, да-с. В настоящее вгемя пгедставляю собой тогговую фигму «Гольденмахег и компания», в котогой имею честь состоять дигектогом.

Огонь-Догановский был совершенно не похож на себя. Если же его малость загримировать и приклеить, скажем, бороду и усы, то это будет совершенно иной человек, чего от него и требовалось на данном этапе аферы. В общем, Сева остался доволен перевоплощением.

– Очень пгиятно познакомиться, – тоже скартавил в ответ на приветствие «Гольденмахера» Всеволод Аркадьевич. – А откуда у тебя такой славный купеческий документик?

– Достался по случаю, – не стал детально распространяться насчет появления у себя паспорта на имя Самуила Янкелевича Огонь-Догановский. Потому как это было не в его правилах.

– Хорошо, – констатировал Долгоруков и добавил: – Самуил Янкелевич…

– Можно Семен Яковлевич, – мягко напомнил «Гольденмахер».

– Семен Яковлевич, – поправился Всеволод Аркадьевич, – вот новый компаньон, – он сделал несколько театральный жест рукой в сторону Луки. – Введи его в состав правления, чтобы его присутствие у тебя в конторе и в банке было оправданным.

– Понял, – кивнул головой Огонь-Догановский и уселся в свое кресло.

– Так что, дело, выходит, только за концессией? – после короткого молчания спросил Сева, обращаясь ко всем присутствующим на «совещании».

– Да, – ответил Давыдовский.

– Не забывайте, что у нас на все про все десять дней, – весьма тревожно заявил Долгоруков.

– Этого мало, – подал голос Огонь-Догановский. – Почему хотя бы не две недели?

– Этот вопрос адресуйте не ко мне, – развел руками Всеволод Аркадьевич. – А вот, к господину Луке.

Все обернулись в сторону плотного человека в очках с золотой оправой. Тот, помолчав немного, произнес:

– Так сказал Густав.

У Огонь-Догановского, Африканыча, Давыдовского и даже Ленчика хватило ума не спрашивать у Луки, кто таков этот Густав. И так было понятно – кто…

Глава 8

ПРЕДАТЕЛЬСТВО ДЕМБО, или ОХРАННОЕ ОТДЕЛЕНИЕ НЕ ДРЕМЛЕТ