Читаем Большая ничья полностью

По мнению американского историка М. Малиа, путч явился делом не каких-то «авантюристов-заговорщиков», а самого советского правительства с целью «защиты интересов коммунистической правящей верхушки». Исход решила позиция Ельцина и его сторонников, обладавших «реальной политической волей» и умело использовавших для победы над путчистами собственные силовые структуры и народную поддержку. С оговорками он сравнивал августовский путч с известным выступлением («мятежом») генерала Корнилова в 1917 г. В обоих исторических случаях, полагал Малиа, бессилие «правых» позволило «левым» по-революционному «ринуться на слом старого порядка». С этим мнением согласен и Дж. Боффа, отмечавший помимо сходства в последствиях этих двух событий и некоторые другие черты — неорганизованность, недооценку новой расстановки политических сил, слепую веру в эффективность силы^{436}.

По мнению историка Р.Г. Пихои, путч изменил соотношение сил — «союзные структуры смертельно надорвались в своей попытке из последних сил сохранить Советский Союз в его неизменном виде. Лопнули «становые жилы» политического организма — КПСС, КГБ, страх перед репрессиями. А без них этот строй был нежизнеспособен»^{437}. Другие историки пусть и не в столь категоричной форме, указывают на тот же результат — августовские события перевели процесс распада СССР из «латентной» формы в открытую^{438}. Р.А. Медведев отмечает не только обилие литературы об августовских событиях 1991 г., которая помимо мемуаров участников событий включает сотни томов следственных материалов Прокуратуры Российской Федерации по делу ГКЧП, но и «расхождения» оценок и точек зрения. Перечислим лишь основные версии, которые приведены в работе Медведева: все организовал сам Горбачев; это была игра Горбачева, но выиграл ее Ельцин; дело западных спецслужб, а Горбачев, Яковлев, Ельцин и ГКЧП — лишь подельники; сионистский заговор; заурядное явление: одни хотели назад, а другие хотели их столкнуть; кремлевская оперетка, но последствия — космические!^{439}Ф.М. Бурлацкий полагает, что в основе августовских событий лежала «схватка за власть». По его мнению, двоевластие Горбачева и Ельцина должно было «так или иначе завершиться в пользу одного или другого», поскольку за спиной каждого стояли элиты, которые «жаждали только победы и не принимали никакого компромисса». Главная политическая цель ГКЧП — предотвратить подписание Союзного договора и распад единого государства на 15 независимых республик, ужесточение режима и возврат к власти Горбачева на своих условиях, т. е. «ограничение «царской» власти в пользу «бояр». Беда Горбачева как политика, считает Бурлацкий, заключалась в том, что он был «лишен дара предвидения» и «не умел разбираться в людях»^{440}.

Помимо идеологического кризиса, решающим образом повлиявшего на распад КПСС и крушение Советского Союза, историки отмечают и другие факторы, ускорившие эти процессы. Здесь и антироссийский национализм, имеющий длительную и сложную историю (еще с царских времен), и российский сепаратизм — явление новое, сложное, неожиданное и малоизученное, и давление Запада, выигравшего у СССР дорогостоящую гонку вооружений и холодную войну, и личностный фактор, выразившийся в фигуре «капитана» перестройки, не справившегося с управлением, в результате чего «корабль сел на мель», и иные факторы. Многие историки все же убеждены, что «не было и нет единственной главной причины, развалившей СССР». Отмечается и еще один парадокс, связанный с изучением данной проблемы: распад СССР практически никто не предсказывал^{441}.

Историки отмечают, что после августовских событий в стране сложилась ситуация, когда каждый лидер руководствовался не союзными законами, а «политической целесообразностью». 24 августа Украина была провозглашена «независимым демократическим государством», в тот же день свою независимость провозгласила Белоруссия, 27-го — Молдавия, 30-го — Азербайджан, 31-го — Киргизия и Узбекистан. Верховные советы Латвии, Литвы и Эстонии еще 20–21 августа объявили о своей независимости и восстановлении своих конституций, действовавших до 1940 г.

Состоявшийся в сентябре 1991 г. V Внеочередной съезд народных депутатов СССР объявил вступление страны в переходный период, окончание которого связывалось с принятием новой конституции и выбором новых органов власти. Съезд принял закон, предусматривавший «прекращение деятельности» съезда и Верховного Совета, которые обладали правом принятия общих для всех республик законов. К началу декабря 1991 г. большинство союзных структур были либо ликвидированы, либо поделены, либо перешли под юрисдикцию России, либо превратились в неработающие органы. В этой связи один из основных авторов текста Беловежских соглашений С.М. Шахрай заявил, что к началу декабря 1991 г. «юридически и фактически существование Союза не может быть доказано».