Читаем Большая игра полностью

А теперь обратимся к материалам сверхсоветского свойства, то есть подготовленным в Коммунистической академии, в 1934 году. Это период, когда официальная идеология провозгласила, что Российская империя была полуколониальной страной, а за положительные оценки дореволюционной ситуации запросто могли привлечь к уголовной ответственности. Так вот даже книга «Мировая война в цифрах», вышедшая в такое время, содержит следующие данные производства винтовок за 1916 год: Франция — 800 000, Англия — 853 000, Россия — 1,2 миллиона[190]. Среди стран Антанты у России первое место. Вот, собственно, и все. Конечно, вопрос снабжения не исчерпывается винтовками, поэтому предоставим слово министру обороны России Дмитрию Шуваеву, который в ноябре 1916 года сделал в Думе доклад на эту тему и сказал следующее:

«Я возьму три цифры: первую, за январь года, — за единицу, затем — во сколько раз она увеличилась 1 января 1916 года и в настоящее время.

Трехдюймовые орудия: 1 января 1915 года— единица, 1 января 1916 года — в 3,8 раза и в августе 1916 года — раз (голоса: „Браво!“).

Если же мы примем введенную вставку стволов, починку орудий, то мы получим такие результаты: 1 января 1915 года — единица, 1 января 1916 года — в 5,7 раза и в августе 1916 года — в 13,2 раза (голос: „Браво!“).

48-линейные гаубицы: это орудие сложное, господа, и трудно подготовляемое, но и оно в январе 1916 года удвоилось, в августе почти учетверилось сравнительно с январем 1915 года.

Винтовки в январе 1916 года (количественно) увеличились в три раза, а в августе 1916 года увеличились в 4 раза сравнительно с январем 1915 года.

Снаряды 42-линейные: в январе 1916 года увеличились в 6,5 раза, в августе 1916 года — в 7,5 раза.

48-линейные снаряды: в январе 1916 года увеличились в 2,5 раза, в августе 1916 года — в 9 раз.

6-дюймовые снаряды: в январе 1916 года — в 2 раза, в августе — в 5 раз.

3-дюймовые снаряды в январе 1916 года увеличились в 12,5 раза, а в августе 1916 года — в 19,7 раза.

Взрыватели, этот важный элемент для снарядов, увеличились в январе в 6 раз, а в августе — в 19 раз.

48-линейные и 6-дюймовые фугасные бомбы — в 4 раза и в 16 раз.

Взрывчатые вещества — я не буду перечислять вам, господа, все, но увеличение произошло в некоторых случаях даже в 40 раз (голоса: „Браво! Браво!“).

Удушающие средства… Господа, надо кланяться нашим артиллеристам. Жаль, что я их не вижу. Я бы в присутствии вас низко им поклонился. Удушающие средства увеличились в январе 1916 года в 33 раза, а в августе — в 69 раз (голоса: „Браво!“, „Браво!“). Я остановил ваше внимание, господа, на артиллерийском снабжении, не касаясь интендантского.

Я скажу во всеуслышание, что изъяны есть, недочеты есть. Но, в общем, дело терпимо. Скажем, в инженерном, военно-техническом снабжении, в общем, мы встречаем затруднения с автомобилями, и то вследствие причин, от нас не зависящих.

Авиация тоже в таком положении находится. Развивается, господа, дело внутри России, и нужно только стремиться и желать, чтобы оно пошло быстрее. Так вот что дала дружная, общая, совместная работа.

Позвольте, господа, надеяться и просить вас помочь и в будущем в этой совместной работе на снабжение нашей доблестной армии (голоса справа: „Браво!“).

Господа! Враг сломлен и надломлен. Он не оправится. Я еще раз повторю: каждый день приближает нас к победе, и каждый день приближает его, напротив, к поражению»[191].

В очередной, 1917 год русская армия вступала на подъеме, а если кто-то считает речь Шуваева пропагандистской, своего рода попыткой выдать желаемое за действительное, то пусть обратится к немецким свидетельствам. Как они оценивали состояние русской армии в то время? Легендарный полководец Первой мировой, начальник германского Генерального штаба Пауль фон Гинденбург пишет в своих мемуарах:

«Что касается кампании — то мы находились в раздумьях относительно того, с какой стороны придет главная угроза: с Запада или Востока. С точки зрения численного превосходства представлялось, что большая угроза находится на Восточном фронте. Мы должны были ожидать, что зимой 1916–1917 гг., как и в прошлые годы, Россия успешно компенсирует потери и восстановит свои наступательные возможности. Никаких сведений, которые бы свидетельствовали о серьезных признаках разложения русской армии, к нам не поступало. К тому же опыт научил меня относиться к таким донесениям очень осторожно, вне зависимости от того, из какого источника и когда они исходят.

Столкнувшись с превосходством России, мы не могли безбоязненно смотреть на состояние австро-венгерской армии. Донесения, которые мы получали, не давали веских оснований считать, что благоприятный исход кампании в Румынии и относительно благоприятное положение на итальянском фронте (поскольку там ситуация оставалась напряженной) оказали долговременное ободряющее влияние на моральное состояние австро-венгерских войск.