Читаем Большая игра полностью

Как известно, война с Японией, за спиной которой стояли Британия и США, окончилась для нашей страны неудачно. Портсмутский мирный договор ослабил позиции нашей страны на Востоке. Но Россия отнюдь не была разгромлена и в 1907 году заключила с Японией еще одно оглашение, по которому Северная Маньчжурия признавалась японцами сферой русских интересов. Соответствующее признание интересов Японии в Южной Маньчжурии сделала и Россия. В том же году Петербург и Лондон специальным договором уладили старые споры в Афганистане, Тибете и Персии. Россия отказалась от претензий на влияние в Афганистане, Тибету давались гарантии невмешательства в его внутренние дела, а Персия была поделена на три зоны. Север этой страны контролировался Россией, юг— Англией, а середина фактически становилась буфером. Благодаря достигнутому компромиссу появилась тройственная Антанта, состоявшая теперь из Британии, России и Франции.

Германия и страны, в той или иной степени зависимые от нее: Австро-Венгрия, Болгария и Османская империя, простиравшаяся вплоть до Персидского залива, — составляли пространство, которое обладало значительным экономическим потенциалом, мощными вооруженными силами и многочисленным населением. Германия выступила с идеей грандиозного проекта, призванного укрепить экономические связи внутри этого неформального союза. Речь шла о создании Багдадской дороги. Вот ее узловые точки: Берлин — Вена — Стамбул — Багдад — Басра. Учтем, что Берлин уже был связан железной дорогой с Гамбургом, таким образом, транспортная артерия должна была связать Атлантический и Индийский океаны.

В случае реализации проекта появился бы новый маршрут, альтернативный Суэцкому каналу. Это бы резко поменяло стратегический баланс на Ближнем Востоке. Германия получала возможность быстро перебрасывать свои войска к Персидскому заливу, который находился в зоне влияния Британии. Между прочим, в 1908 г. в этом регионе британцы нашли нефть, что повысило и без того немалое значение Ближнего Востока. Багдадская дорога задевала и российские интересы в Персии и в вопросе проливов.

Вокруг германского железнодорожного проекта развернулась многолетняя борьба великих держав. В 1899 г. Берлин согласился допустить французский капитал к проекту, в 1911 г. пришлось признать интересы России в Иране и выбрать железнодорожный маршрут подальше от российских границ. А вот с Британией немцы нашли «общий язык» только в июне 1914 г. Берлин передал Лондону право строительства железнодорожной линии южнее Багдада в направлении Персидского залива.

А примерно в это же время вновь начал закипать «балканский котел». Кризис, связанный с аннексией Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией, две балканские войны и, наконец, Сараевское убийство— эти эпохальные события уместились в короткий период 1908–1914 гг., и каждый раз они вызывали ожесточенное столкновение великих держав. Конфликты шли на фоне гонки вооружений, лихорадочных попыток переделить колониальные владения по всему миру и отчаянного дипломатического торга. Разбившаяся на блоки Европа неотвратимо катилась к решающей схватке.

Германия была готова к войне лучше других, но Антанта быстрыми темпами сокращала свое отставание. В 1913 году Россия приняла «Большую военную программу по усилению армии», которая к 1917 году должна была вывести вооруженные силы нашей страны на совершенно новый уровень. Еще несколько лет мирного развития, и шансы Германии на победу упали бы до нуля. В Берлине это прекрасно понимали и ждали лишь повода для начала боевых действий. Через некоторое время такой повод представился.

Когда 28 июня 1914 года серб Гаврило Принцип убил наследника австро-венгерского престола Франца-Фердинанда, по всей Европе начались лихорадочные консультации. Характерно, что английская дипломатия взялась делать заявления, из которых можно было заключить, что Британия собирается остаться в стороне от конфликта. Так, например, Эдуард Грей, глава британского МИДа, в беседе с австрийским послом заговорил о войне между четырьмя государствами[188]. Пятая держава, то есть сама Британия, оказывалась как бы и ни при чем.

Конечно, это лишь поощряло Берлин и Вену на агрессивные действия, но такой ход Лондона был вполне обоснован. Война одинаково была нужна как Германии, так и Британии. Первая надеялась перекроить мировое устройство, вторая стремилась устранить своего основного конкурента, то есть Германию. В какой-то степени война была нужна и Франции, жаждавшей реванша за поражение 1871 года. А вот кому война была совершенно ни к чему, так это России.

Петербург сделал все, чтобы ее избежать, однако 5 июля 1914 года германский кайзер Вильгельм II «посоветовал» австрийскому послу не мешкать с выступлением против Сербии. Берлин подталкивал Вену к войне, а Вильгельм прекрасно это понимал, что прекрасно видно из того, что он вызвал к себе представителей военного и морского командования. На встрече с ними кайзер заявил о вероятности войны и получил твердый ответ, что армия к этому готова[189].