Читаем Боярич полностью

Подтянутые, спортивные ребятки с невыразительными лицами, одинаково короткими военными прическами, в одинаковых костюмах, которые можно было бы назвать деловыми, если бы не кое-какие мелочи… человеку несведущему незаметными, но превращающими с виду обычный костюм во вполне удобную для активного движения одежду. Телохранители моего противника, собственно, как мы и договаривались. Ну да, тащить в качестве секунданта Леонида было бы тонким издевательством над вызвавшим меня бояричем. Это же не поединок со школьниками, а полноценная дуэль между взрослыми… м-да уж, людьми. Привлекать же того же Хромова мне было бы не по чину… боярский сын рода Бестужевых… Нет, никаких традиций я бы не нарушил, и никто бы ничего не сказал, но выводы заинтересованные лица сделали бы. Они же не знают, что у меня просто нет взрослых людей, знакомых настолько хорошо, что я мог бы доверить им право наблюдателя на дуэли… Так что пусть будут люди моего оппонента. Тем более что наш разговор видело и слышало вчера достаточно людей, чтобы я мог не опасаться за честность поединка. Каким бы ни был исход нашей встречи, в случае смерти одной из сторон разбираться в обстоятельствах будут скрупулезно… и совсем не бояре. Ну а причин сомневаться в том, что и мой противник это понимает, у меня нет.

– Кирилл Николаевич. – Оказавшийся рядом со мной, один из «гостей» коротко, по-военному резко кивнул и представился, – Меня зовут Андрей Аполлинарьевич Вешков. Я буду вашим секундантом, если не возражаете.

– Ничуть. Приятно познакомиться, Андрей Аполлинарьевич, – качнув головой, ответил я. Помню его, весь вечер ходил за своим бояричем, как привязанный. Что ж, это даже к лучшему…

– Взаимно. Вы готовы?

Получив утвердительный ответ, Вешков сухо извинился и отправился навстречу ожидающему его в пяти метрах напарнику-коллеге. Мой же противник остался стоять еще дальше, метрах в десяти от своего секунданта.

Наблюдатели переговорили, и через десять минут ритуальных «танцев с бубнами», вроде обязательного предложения о примирении, и перечисления запрещенных к использованию мощных площадных техник, из которых я не мог выполнить ни одной, в отличие от моего противника-«воя», молвой причисляемого к «старшим»… В общем, спустя еще десять минут с формальностями было покончено, и нас четверых накрыло артефактной полусферой диаметром в добрых полсотни метров, призванной защитить окружающее пространство от возможных разрушений.

Понеслась! Разгон, легкий кинетический щит возник передо мной словно сам по себе – и тут же развернулся под небольшим углом, пропуская вскользь запущенную в меня метровую сосульку, по какому-то недоразумению названную «ледяной иглой». Шустрый парень! Но ведь все равно не успеет…

Перелетая на полной скорости через замерцавший щит, я выпростал руки из-под куртки. Вперед-вперед-вперед! Оказавшиеся в моих ладонях рюгеры захлопали, изрыгая напичканные под завязку энергией иглы, заставляя искажаться и расползаться водяной щит моего противника. Изумленное лицо боярича стало достойной наградой за преподнесенный сюрприз и вчерашнее поведение. А через секунду я оказался в полуметре от него, просто порвав не выдержавший двух десятков попаданий щит. Опустевшие пистолеты не успели упасть на деревянный настил пристани, когда мой кулак врезался в челюсть противника, сминая ее и разбивая полные губы, вчера на пиру так кривившиеся от презрения, цедившие, прямо скажем, весьма неприятные слова в мой адрес. Не останавливаясь, другой рукой «правлю» картину, сворачивая челюсть боярича в противоположную сторону. Серия ударов в корпус, на которую ошеломленный, «поплывший» противник не может ответить, и, как завершение, мощный удар в нос. В стороны медленно, веером разлетаются брызги крови. В детстве мы это называли «пустить юшку»… Хм. К моему удивлению, дуэлянт закрывает глаза и… падает, словно подрубленное дерево. Не расслабляя чуйки, выхожу из разгона и оглядываюсь на замерших на своих местах секундантах. М-да. Перевожу взгляд на лежащее, вытянутое, словно по струнке, тело противника. Мортал Комбат, чтоб его… Флоулесс виктории. Кхм.

– Господа? – подтягивая «телекинезом» рюгеры, обращаюсь к секундантам, уже успевшим прийти в себя.

– Кирилл Николаевич, у нас нет претензий, – тихо произносит Вешков, знаком приказывая своему напарнику опустить выхваченный ствол. Тот морщится, но пистолет убирает. А вот молчать он явно не собирается.

– Андрей, но он же стрелял!