Читаем Боярич полностью

– Да, – кивнул я, отвлекаясь от размышлений, и дернулся, когда младший Бестужев вдруг подскочил с кровати и, оказавшись рядом, уставился на меня о-очень серьезным взглядом.

– Кирилл, ты же не обидишь мою сестру? – неожиданно спросил Леонид. Я в ответ только покачал головой. Впрочем, уже через секунду на меня смотрел все тот же неугомонный заместитель с вечной полуулыбочкой на устах. – Это хорошо. Итак. Когда свадьба?

– А ее может и не быть, – пожал я плечами, разом стирая с лица приятеля его улыбку.

– А в лоб? Кирилл, я серьезно. Ведь не посмотрю на разницу в силе.

– Да угомонись ты, Аника-воин. – Я толкнул насупленного Бестужева, и тот рухнул в кресло, не переставая сверлить меня недовольным взглядом. – Ни Ольга, ни я пока не собираемся устраивать свадьбу.

– Но-о… вы же… вы… Да что, я не видел, как вы друг на друга смотрите, что ли?! – возмутился Бестужев. М-да уж, заявочка. Р-романтик, чтоб его… – Да вы когда в одной комнате находитесь, Эфир с ума сходит… Я же не бездарный, чувствую!

Оп. А вот этого я не замечал… хотя, если подумать, иначе и быть не могло. Мы же с Ольгой постоянно в резонансе. Ничего удивительного, что сами этих возмущений не чувствуем. А вот окружающие… М-да. Хорошо, что я разблокировался только в кабинете Валентина Эдуардовича. Иначе, боюсь, никто из гостей и не подумал бы, что Посадская просто пошутила в своем репертуаре.

– Так, Леонид, угомонись. Во-первых, спасибо, что сказал о возмущениях. Мы с Ольгой просто не замечали своего влияния на Эфир… в этом плане. Во-вторых. Да, мы действительно очень хорошо относимся друг к другу. Только не забывай, что это не просто наша с Ольгой влюбленность, а еще и результат воздействия наших мам. Уж не знаю, как и что наворотили эти биологи и евгеники, но крышу у нас сносит капитально. И именно поэтому мы не хотим торопиться.

– Чтобы если вдруг… то не пришлось пожалеть? – понимающе протянул Леонид.

– Именно. Представь, года через полтора воздействие сойдет на нет, и мы с Ольгой вдруг поймем, что совершенно не подходим друг другу. А кольцо уже на пальце. И что, добиваться аудиенции у государя, чтобы просить о разрешении на развод, которого тот еще может и не дать? Были бы живы мамы – можно было бы узнать у них, сколько продлится этот… эффект, а так… Лучше мы подождем.

– А я читал, что невозможно заставить двух людей полюбить друг друга… – вздохнул Леонид. – После того разговора, помнишь, когда ты только-только к нам приехал? Вот тогда я очень много информации нашел по этому поводу. И все источники сходятся в одном: невозможно насильно привить любовь к кому-нибудь. Заставить возжелать… э-э… физически, так сказать, – пожалуйста. А вот чтобы как у вас с Ольгой…

– Я не думаю, что родители делали что-то подобное. Скорее, воспользовались уже заложенным соответствием и как-то обеспечили срабатывание механизма «отбора», так сказать. Но как они это сделали, я не понимаю. И Ольга тоже. А рисковать мы не хотим. Так что со свадьбой придется подождать как минимум до моего официального совершеннолетия. А там уж видно будет, – я развел руками.

Леонид покивал и, бросив взгляд на браслет, неожиданно выругался.

– Извини, Кирилл. Но я опаздываю. Вот-вот должны начать собираться гости, и мне нужно присутствовать. Сегодня детский сад на моей шее. – Последние слова Леонид договаривал уже с порога и, выкатившись в коридор, исчез. А через секунду дверь вновь открылась, пропуская уже переодевшуюся к пиру Ольгу.

Я окинул взглядом ее точеную фигурку, облаченную в какое-то невообразимое кремовое платье, одновременно облегающее и словно струящееся… и невольно замер в восхищении.

– Ты бесподобна, – хрипло проговорил я, когда девушка, явно заметившая произведенное ею впечатление, подошла… нет, скользнула по паркету, словно проплыла, и оказалась в шаге от меня.

– Спасибо. – Оля медленно кивнула и вдруг, тряхнув головой, с улыбкой попросила: – Кирилл, закройся на секунду, пожалуйста! А то так недолго и манию величия заработать. Ох. Вот так-то лучше. Честно говоря, никогда не верила, что мужчины способны на такое… такое чувство.

– Что ж мы, по-твоему, совсем «чурбаны бесчувственные»? – возмутился я, когда ко мне вернулась способность говорить.

– Нет, конечно, просто… просто я всегда считала, что мужчина так смотрит на женщину, когда… ну…

– Ну да, а факт, что мы способны восхищаться красотой, как таковой, вам и в голову не приходит, – вздохнул я.

Ольга виновато развела руками. Но тут же улыбнулась и протянула мне… ленту. Под цвет вечернего платья, разумеется.

– Вот, возьми… – проговорила она и, помявшись, добавила: – И прости. Я больше не сделаю такой ошибки, как в случае с Платоном. Никаких игр «втемную»… Отец прав, это унизительно.

Я и не подозревал, что у Валентина Эдуардовича такой талант воспитателя… Хм. Что ж, честь ему и хвала. Я-то думал, что придется устраивать еще не один сеанс аллопатического лечения, а оно вон как вышло. Отрадно!