Читаем Боги Абердина полностью

— Это была ошибка, — твердо сказал он. — Это все — часть процесса.

— Значит, ты занимаешься алхимией не ради забавы, — понял я.

Дэн посмотрел на меня с легким отвращением:

— Совсем нет.

— И ты в это веришь — в бессмертие и все остальное. Ты считаешь, что если умрешь, то сможешь вернуться.

— Я не верю в это.

Дрова в камине треснули, и горящее полено разломилось на две части, вверх взметнулись искры.

— Так почему мы пока не видели никаких доказательств? — спросил я. — Если эти знания добыты уже несколько столетий назад, то где же бессмертные?

— А как насчет Корнелия? — спросил Дэн. — Артур говорил мне, что ему двести лет.

— У Грейвса старческое слабоумие, — сказал я, хотя сам в это не очень верил.

Дэнни также не выглядел убежденным.

— Это фантастическая идея, — заявил он. — С подобным я готов согласиться. Но она не выходит полностью за пределы возможного. Почему ты так не хочешь, по крайней мере, признать существование возможности?

— Из-за здравого смысла, — ответил я.

Я привык к фантазиям Арта, иногда они меня даже захватывали, но слышать их же из уст Дэна казалось неправильным. Он говорил слишком логично и спокойно. И, тем не менее… Я подумал о ритуалах, о которых мне рассказывала Эллен, представил Дэна в черной мантии, с капюшоном на голове, мастурбирующим в золотую чашу.

— Ты хочешь жить вечно? — спросил я у Дэнни.

Он какое-то время раздумывал, наблюдая за огнем и вертя в руках стакан.

— Не вечно, — сказал он. У него на лице играли тени. — Я устану смотреть, как умирают все, кого я люблю.

— Ты можешь и им дать зелье, — заметил я. — Купить где-нибудь большой дом и смотреть, как проходят столетия.

— Или учиться в университетах на протяжении следующей сотни лет, — заявил он. — Получить дипломы во всех областях.

— По молекулярной биологии?..

— По ремонту двигателей.

Мы сидели у камина еще несколько часов и обсуждали, как жили бы, если бы у нас имелась в распоряжении тысяча лет. Мы стали бы богатыми и обладали властью, купили бы особняки на вершине горы, двухсотфутовые яхты, летом отправлялись бы в экспедиции в тропические леса Мадагаскара, зимой поднимались бы на горы Каракорум. Чтобы заполнить столетия, мы выучили бы все существующие языки, например, суматранский или ацтекский. Дэн сказал, что если бы у нас было достаточно времени, можно научиться играть на всех существующих музыкальных инструментах или написать историю Америки в десяти томах. Или — ничего не делать и просто растратиться по мелочам, словно божественные фланеры. Имея в распоряжении миллениум, можно накопить поразительное количество знаний. Дэнни считал, что мы стали бы богами, что вызвало наш смех.

Еще через два джина с тоником снег прекратился. Участок перед домом доктора Кейда сквозь венецианское окно гостиной смотрелся, словно черно-белая фотография. Там росли голые высокие и низкие деревья, каменная стена отделяла нас от дороги. Ничто не шевелилось — ни качающиеся ветки, ни летящий снег. Ветер стих.

* * *

На следующее утро я проснулся рано, чтобы вывести Нила на прогулку, но было так холодно, что у меня смерзлись ноздри, а пес продержался всего десять минут. После этого у него между пальцев образовался лед, и пришлось вести Нила назад в дом. После этого я уселся в кухне и завтракал, а пес чавкал, опустошая миску, которую я наполнил.

Предполагалось, что Хауи вернется или в четверг вечером, или в пятницу, а доктор Кейд — после него, в выходные. Занятия начинались в понедельник, и я с ужасом думал о предстоящем семестре. Предстояло много работы — шесть курсов, включая дополнительный часовой семинар по истории славянских народов. Доктор Ланг хотел, чтобы я работал дополнительно, поскольку его помощник с последнего курса взял отпуск до конца года. Перед каникулами Корнелий Грейвс ничего не говорил насчет возвращения в библиотеку. Поэтому я планировал просто не появиться на работе, надеясь, что он забудет, или ему окажется не до меня. Договоренность о моей обязательной работе в университете распространялась только на первый семестр, а после его окончания предусматривалось пересмотреть этот вопрос. Я был уверен, что профессор Ланг постарается от моего имени, и вероятно, переведет на свою кафедру.

Я вернулся в свою комнату и принялся за перевод текстов, составленных монахами в одиннадцатом и двенадцатом веках. В некоторых предписывались реформы, в других, напротив, говорилось о мрачных вещах. Имелись размышления монахов на военные темы, как солдат Христа, идущих войной против дьявола и его приспешников. Там же говорилось и о чудесах, удивительных явлениях, свидетельствующих о силе различных святых. Например, о чуде святой Рипалты.