Читаем Богачи полностью

Нет ничего необычнее в «Тысяче и одной ночи», чем история этого бедного шотландского мальчика, который прибыл в Америку и шаг за шагом, в ходе множества испытаний и триумфов стал великим властителем стали, создал колоссальную индустрию, накопил огромное состояние, а затем целенаправленно и систематически жертвовал это состояние на просвещение и улучшение человеческого рода… Выстроив свою карьеру, он стал строителем нации, влиятельным мыслителем, писателем, оратором, другом рабочих, философов и государственных деятелей, партнером и тех, кто стоит низко, и тех, кто парит высоко.

Историография эпохи баронов-разбойников помогает актуализировать рассказ о них. Оценки их влияния и морального авторитета разнятся — от проплаченной агиографии их времени до яростного осуждения и (в последние годы) ревизионистской похвалы. Оценки эти высказывались в самых разных жанрах: от романов до экономических и исторических трактатов, от фильмов до пьес, и каждая из них отражала политические и экономические приоритеты соответствующего поколения, а часто и порождала ожесточенные споры. Финансист Генри Клюз в своих мемуарах 1884 года рассказывал о «парижской, практически сибаритской роскоши и пышности» жизни в Нью-Йорке. Клюз, работавший экономическим советником у президента Улисса Гранта, писал:

Вскоре ничего не остается для жен миллионеров Запада, кроме как приобрести особняк из бурого песчаника и броситься в водоворот светской жизни с ее приемами, балами и литаврами, элегантными экипажами и кучерами в ливреях с блестящими пуговицами, лакеями в высоких сапогах, служанками и слугами, включая дворецких, и всеми остальными атрибутами модной жизни в великом мегаполисе.

В первое десятилетие XX века взаимоотношения между бедностью, жадностью и коррупцией разбирали писатели вроде Эптона Синклера с его «Джунглями» и Фрэнка Норриса («Спрут», «Омут»). Их сочинения были написаны в один из тех редких моментов в американской истории, когда президент дал бой влиянию деловых кругов на политику. Антитрестовская кампания Теодора Рузвельта явилась прямой атакой на монополистические практики, благодаря которым так обогатились бароны-разбойники — группа предпринимателей, которых он назвал «преступниками огромного достатка». В 1911 году Рузвельт разделил нефтяную империю Рокфеллера, ввел регулирование железных дорог и поставил на место великого и ужасного Дж. П. Моргана. В целом бизнес начал испытывать более жесткое конкурентное давление. На президента произвели глубокое впечатление журналистские расследования Линкольна Стеффенса и Иды Тарбелл, так называемых «разгребателей грязи». Тарбелл писала, что состояние Рокфеллера основано на «мошенничестве, обмане, особых привилегиях, грубых противозаконных действиях, взятках, принуждении, коррупции, запугивании, шпионаже и откровенном терроре».

Жизнеописания Эндрю Меллона, Карнеги и Рокфеллера часто были пропитаны моральным осуждением, они предупреждали об угрозе демократии, которую представляли собой эти люди, и об их «паразитизме». Больше других об упадке и моральной несостоятельности миллионеров говорила книга Ф. Скотта Фитцджеральда «Великий Гэтсби», написанная в 1925 году, на взлете «ревущих двадцатых» и накануне биржевого краха 1929 года. Но в книге Фитцджеральда речь шла о вымышленных событиях, а вот в следующем отрывке — о реальных:

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное