Читаем Богачи полностью

«Евангелие» стало евангелием богатейших людей XXI века и основой современного филантрокапитализма — приложения бизнес-моделей свободного рынка к благотворительным пожертвованиям. Задолго до того, как инвестор Уоррен Баффет пообещал отдать десятки миллиардов долларов своих средств Фонду Билла и Мелинды Гейтс, он подарил Биллу Гейтсу экземпляр статьи Карнеги (см. Главу 13). Чак Фини, ирландско-американский миллиардер, сделавший состояние на магазинах дьюти-фри в аэропортах, раздал своим детям экземпляры «Евангелия», чтобы объяснить, почему он решил пожертвовать большую часть их наследства.

Фонды Карнеги не просто выделяли деньги на какие-то определенные цели: они стремились организовать социальные перемены в желаемом для них ключе. Это был особый вариант noblesseoblige[613], адаптированный к концу XIX века и антимонархистский. Индивидуальные предприятия, доказывает автор «Евангелия», всегда будут более эффективны, чем меры, принимаемые государством. Предоставьте это достойным людям, которые разбогатели. Они уже продемонстрировали свои превосходные навыки накопления капитала; теперь они могут сосредоточиться на улучшении общества:

Так и должна быть решена проблема богатых и бедных. Не следует вмешиваться ни в законы накопления, ни в законы распределения. Индивидуализм продолжится, но миллионер останется лишь попечителем бедных, которому вверена на время изрядная часть возросшего богатства общества, но который управляет им ради общества гораздо лучше, чем оно смогло бы и сделало бы само.

Обязанность человека богатого, добавляет он, в том, чтобы

задавать пример скромной, не бросающейся в глаза жизни; умеренно обеспечивать легитимные нужды тех, кто зависит от него, а после того рассматривать все избыточные доходы, которые поступили к нему, просто как трастовые фонды, которыми он призван управлять и строго обязан управлять именно таким образом, который, согласно его суждению и расчету, приносит самые благотворные результаты для общества — так человек богатый становится лишь попечителем и агентом своих более бедных братьев, ставя на службу им свою высшую мудрость, опыт и способность управлять, принося им больше, чем они могли бы сами для себя добиться.

Карнеги пишет, что есть три способа «расстаться» с богатством: «Оно может быть оставлено семьям покойных или может быть завещано на общественные цели» и, наконец, может «управляться его обладателями на протяжении всей их жизни». Первый вариант — «самый неблагоразумный». В монархических странах (а эту систему он презирает) имение обычно достается старшему сыну: «Состояние этого класса в нынешней Европе показывает неудачность таких надежд и ожиданий». Такой подход делает и людей, и общество ленивыми и беспомощными: «Больше нет сомнений, что крупные суммы, оставленные в наследство, часто приносят их получателям больше вреда, чем добра». Карнеги твердо выступает в пользу налогов на наследство: «Из всех форм налообложения эта выглядит мудрейшей».

Вариант номер два — завещать свое состояние после смерти некой организации — немногим лучше, чем оставлять его в семье: «Людей, которые оставляют огромные суммы таким образом, вполне можно счесть людьми, которые не оставили бы вовсе ничего, если бы смогли забрать эти деньги с собой. Подобную память нельзя счесть благодарной, так как в их даре нет милости». Промышленник, банкир, торговец не должен оставлять мысли о пожертвовании своих денег на последние минуты. Карнеги так сформулировал свое представление о миссии богачей: «Человек, который умирает богатым, умирает в бесчестьи».

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное