Читаем Бог должен быть безгрешен (СИ) полностью

Крис растерянно провожал взглядом отъезжающую машину и пытался не думать о том, что Чонин видел или не видел. Не думать не получалось, а чем вытравить эти мысли, Крис не представлял.

========== - 12 - ==========

Комментарий к - 12 -

Добрый вечер, котички :)

Мы сегодня посменно )))

Ваша Бета

- 12 -

Домой Крис вернулся около пяти утра. Вернулся не пьяный, но и не безупречно трезвый. В помятой одежде, пропахшей одеколоном Джимми и кого-то ещё. Планировал тихо принять душ и залечь в спячку в своей комнате.

Не вышло.

Чонин сидел за кухонным столом. Неизменно босой, забравшийся на стул с ногами. На столе перед ним лежала книга, половину которой он успел прочесть до возвращения Криса.

Вскинув голову, Чонин бросил на него короткий взгляд, аккуратно положил между страницами закладку, закрыл книгу и соскользнул со стула. Молча прошёл мимо и стал подниматься по лестнице.

— Спокойной ночи, — тихо проронил в пустоту Крис, глядя прямо перед собой — туда, где минуту назад сидел и читал книгу Чонин. В ответ не услышал ничего. Ни слова.

Алкоголь даже в небольших дозах был плохим советчиком. А ещё жутко хотелось помыться и лечь спать, а не вести долгие беседы с Чонином, выясняя причины странного поведения.

Крис едва не уснул в ванне, нашёл в себе силы доползти до кровати и забраться под одеяло. Чувствовал себя премерзко, потому что с кем-то потрахался, но не помнил, с кем. Точнее, не потрудился спросить имя случайно оказавшегося рядом и готового к приключениям гостя. Гость ничем не походил на Чонина — высокий, но субтильный типчик с полным отсутствием даже намёка на мускулатуру, бледной кожей и звучным тенором. Зато стонал и скулил на весь дом, наверное, пока Крис пытался вбить в него всю свою депрессию. Конечно, депрессия никуда не вбилась, а при Крисе и осталась. Потом ещё и Исин так посмотрел на него, что стало противно от себя самого же. А Чонин просто добил. Морально уничтожил и растоптал Криса окончательно.

Крис поднял над собой нарисованный в воображении плакат: “Я умер, забудьте про меня на пару суток”. Он старательно закрывал глаза и пытался уснуть, но в мыслях толпились сотни вариантов на тему, как объяснить то, что Чонин видел, безобидно и сведя к шутке. Поскольку решения задачи не существовало в принципе — трудно сделать вид, что присосался к губам левого парня так, ради смеха и в шутку, мимо, дескать, проходил, а дай-ка чмокну взасос, вот прикольно будет! — все варианты отпадали в стадии зародыша. Всё-таки Крис считал Чонина невинным и чистым, но не кретином уж точно.

Если один парень лезет целовать другого всерьёз, то это уже кое-чем попахивает. А если называть вещи своими именами, то не попахивает, а откровенно воняет. Ну а если парень не просто лезет, а целует, то тут уже вообще всё ясно. И даже на алкоголь не списать, потому что Крис не успел набраться ни тогда, ни потом.

“Скажи ему всё так, как есть”, — настойчиво подсунула память слова Исина. Ага, вот прямо с разбега и сразу потом пинком под зад из этого дома, а Крис даже квартиру себе не присмотрел в качестве запасного варианта. В общежитие сейчас соваться — дохлый номер. Значит, сначала надо присмотреть жильё, а потом говорить так, как есть. Чтобы после не сидеть бездомным псом под дверью у Чонина. Хотя… даже с присмотренной квартирой Крис наверняка сидел бы под дверью бездомным псом.

Потому что Чонин, чёрт возьми. За ним же надо присматривать, иначе снова влипнет. И никто, кроме Криса, не в силах за ним нормально присмотреть. Его мальчик — настоящий непоседа с обострённым чувством справедливости. Если его случайно не зацепит, он сам себе найдёт на голову кучу неприятностей.

И да, Исин снова прав, потому что это точно любовь. Когда готов солгать, пойти куда угодно, сделать что угодно, убить и умереть ради конкретного человека, то это, дьявол её возьми, любовь в особо острой форме. И она не лечится. Без вариантов.

И этой любви всего шестнадцать. Потому что Крис тоже мастер наскребать себе на хребет. Нет бы влюбиться в кого-то нормального. В Исина, например. Исин вообще замечательный. По нему любовь рыдает горючими слезами. Но нет. Крис же любит трудности. В количестве. Поэтому Чонин. Поэтому Крису надо подыхать каждый раз, глядя на это малолетнее безобразие, сияющее солнышком и ни о чём не подозревающее. Подыхать, мечтая о том, что никогда не сбудется. Подыхать от его чистоты, таланта, педантичности и неожиданно взрослой рассудительности.

А ещё у Чонина никого нет тут — один Крис.

— Господи, ну хоть уснуть мне дай, а? — уткнувшись лицом в подушку, взмолился Крис. — Ещё лучше — сдохнуть во сне. Или подскажи, где взять баллон с закисью азота. Сам убьюсь и умру под громкий хохот над самим собой.

Исин как-то спрашивал, почему непременно баллон с закисью азота. А Крис неизменно отвечал, что это единственный приемлемый для него способ самоубийства. Гипотетически. Потому что подыхать настоящий мужчина должен с улыбкой. Со ржачем в голос — так и вовсе супер.