(«Чтобы враг перестал тебе досаждать, отнеси его голову подальше от его тела, — говорил учитель Рмтакр „Упавшее Перо“ Рмтаппин. — Но прежде подумай, не захочешь ли завтра поговорить с ним о погоде».)

Лихлэбр ткнулся лицом в прах.

— Пощади… — невнятно пробулькал он.

— Юзванд! — прорычал Кратов, чуть ослабив удавку.

— Это же эхайн… он погиб уже после твоего вызова! И ты, этлаук, не можешь мстить за эхайна…

— Я могу делать что захочу! Потому что я сильнее! — гаркнул Кратов. — Макс Бернсен, Рори Моргантус, Норман Шеридан, Понтер Лавенант! И еще — магистр Конрад…

— Драд-шхирси, кто это?!

— Те, кого ты убил, как овец, на Пляже Лемуров. Безоружных, беспомощных… Пообещал им жизнь и обманул!

— Воин не обязан знать имена убитых врагов!

— Воин не убивает безоружных!

— Для воина это не имеет значения!

— Отныне — имеет!

— Мы не воюем по вашим правилам!..

— Отныне — воюете. Или не воюете вовсе…

— Пощади, — повторил т'гард. — Убийство — не твое ремесло.

— Нет!.. — простонал Кратов.

2

Он обвел сливавшуюся в одно серо-зелено-желтое пятно толпу затуманенным взглядом.

— Кто-нибудь знает Рыцарский Устав?

— Да, — ответили ему.

— Все слышали, что гекхайан объявил вашего т'гарда мятежником?

— Слышали…

Кратов с трудом выпрямился, зажимая рану и болезненно морщась. Во время схватки у него не было времени усилием волн остановить кровотечение, а сейчас уже ни на что не оставалось сил.

— Все произошло как надо? — спросил он. — Статут справедливости не нарушен?

— Нет, яннарр, — после короткой паузы откликнулся кто-то. Это обращение не прошло для его ушей незамеченным.

— Отлично, — сказал он и сделал неверный шаг вперед. «Только бы не упасть, — подумал он. — Кто знает, имеет ли победитель право на падение от ран и вообще какую-либо мелкую человеческую… нет, теперь уже эхайнскую… слабость». — В полном соответствии с буквой Статута справедливости и Рыцарского Устава, здесь, на поле Суда справедливости и силы, я, Константин Кратов, объявляю себя наследником всех привилегий, титулов и собственности рода Лихлэбров. Для этого мне не требуется согласие Круга старейшин, поскольку моим противником был мятежник, умышлявший против властвующего Дома. Так гласит Рыцарский Устав.

К нему подошли несколько вооруженных с головы до ног почти трехметровых громил. Кажется, это были телохранители т'гарда. «Вот и все, — подумал он равнодушно. — Лихлэбр — еще туда-сюда. Но с такими долдонами мне определенно не справиться».

— Какие будуг приказы, яннарр т'гард? — почтительно склонясь, осведомился самый страховидный из громил.

— Наступление на Гверн отменяется, — сказал он с облегчением. — Все вы должны вернуться в свои казармы, перед этим подтвердив свою присягу мне и Нишортуннам. Тех, кто это сделает, никто и пальцем не посмеет тронуть. Они подлежат безусловной амнистии за совершенные злодеяния. Главный виновник наказан. Так гласит Рыцарский Устав. Но никаких больше мятежей. — Кратов замолчал, собираясь с мыслями. — Этого… ашпайга Кьеллома Лгоумаа — облить водой, откачать и — под замок до моего нового распоряжения. И… пускай кто-нибудь перевяжет меня, — прибавил он, оседая.

После чего с облегчением соскользнул в беспамятство.

3

Овальные, похожие па листья гигантских растений, створки дверей на эхайнский манер были сплетены из блестящих металлических и стеклянных нитей. Распахиваясь перед Кратовым, они издавали сложный многоголосый перезвон.

— Яннарр Константин Кратов, четвертый т'гард Лихлэбр, — прозвучало под сводами залитого ослепительным светом зала. Кратов, мучительно щурясь, сделал несколько шагов вперед.

— Янтайрн Авлур Этхоэш Эограпп, первый геобкихф Департамента внешней разведки Светлой Руки Эхайнора, — продолжал объявлять голос.

«С повышением вас, леди, — подумал Кратов. — Помните ли вы, кому обязаны этой удачей?» — Кэкбур, второй геобкихф Департамента внешней разведки Светлой Руки Эхайнора… яннарр Авипкух Вемлугд, седьмой т'монг Абшнзгэмб, боевой тсокхард Светлой Руки Эхайнора… — Скрупулезно назвав имена и перечислив все титулы, голос многозначительно замолчал, после чего на два тона выше провозгласил: — Нигидмешт Оармал Нишортунн, Справедливый и Беспорочный гекхайан Светлой Руки Эхайнора!

Нестерпимое сияние, мигнув, внезапно ослабло почти наполовину. Теперь Кратов мог различать находящихся перед ним эхайнов. Все они стояли, хотя позади них и пристутствовали высокие сиденья на манер изящных табуретов, убранные бархатом различных и, по-видимому, что-то означающих цветов. Сидел лишь один — и это был гекхайан.

Он был облачен в белый мундир со стоячим воротником, без традиционных узоров и побрякушек, с двумя частыми рядами перламутровых пуговиц, и простые белые брюки. Лишь на просторной груди возлежала цепь из белого металла с огромным иссиня-черным драгоценным камнем выпуклой гладкой огранки (на Земле она называлась «кабошон»), в оправе из тонких серебристых нитей. И более никаких знаков отличий, потому что гекхайан в них не нуждался. И без того он был бы приметной фигурой в любой толпе.

Гекхайан был невыносимо красив.