Читаем Блондинка полностью

Песчинки были не только во рту, они попали в глаза. Женщина в перчатках скроила странную гримасу, улыбалась и хмурилась одновременно. Машина дернулась и резко остановилась. Норма Джин поняла, что они совершили путешествие во Времени. Любая роль для актера есть не что иное, как путешествие во Времени. Во время которого ты навсегда расстаешься со своим прежним «я». Вдруг обочина! Бетонный лестничный пролет! Коридор и едкий запах, химический, медицинский, так пахло от здоровенных мальчишеских рук Баки Глейзера. А вот и сюрприз (как в кино, когда вдруг играет тревожная музыка и открывается дверь): изящно обставленная комната. Приемная. Стены отделаны полированными деревянными панелями, на них висят репродукции картин Нормана Рокуэлла[61], вырезанные из «Сатердей ивнинг пост». «Модерновые» кресла на трубчатых ножках. Огромный блестящий стол и на нем… человеческий череп? Пожелтевший, весь в мелких глазурных трещинках, и еще, что очень неприятно, у него срезана верхняя часть (результат вскрытия? Неужели верхушку твоего черепа отпилили?). В отверстии карандаши, ручки и дорогие курительные трубки Доктора.

Но сегодня у Доктора официальный выходной. Сегодня утром, но чуть позже Доктор играет в гольф в Уилширском загородном клубе вместе со своим другом Бингом Кросби. И все вокруг залито ослепительным светом, все вокруг похоже на обман. На рассвете она выползла из пропотевшей постели и проглотила одну, две или три таблетки кодеина.

– Пожалуйста, прошу, послушайте! Ну почему вы меня не слушаете? Я передумала!

Но передумать было не в ее власти. Она сказала себе, чтобы хоть немного приободриться: Этот свет для стерилизации. Убьет всех микробов, опасность инфекции будет сведена к минимуму. (Такие странные и смешные мысли часто мелькали у нее в голове на съемочной площадке. Слепящий свет прожекторов, напряженность, с которой всматривался в нее стеклянный глаз камеры, знание, что, как только начнется съемка, появится и твое киношное «я», без всяких усилий, все равно что моргнуть. Знание, что на все это время ты и твой Волшебный Друг сольетесь в единое целое, и будете в безопасности, и будете счастливы.) И все же она снова и снова пыталась объяснить, что произошла ошибка, что она вовсе не хотела этой Операции.

Да, все это так, но сейчас она в «надежных руках», так обещал мистер Зет. Нельзя рисковать вкладом на миллион долларов. Определенно, ей ничего не грозит. Пока она «Мэрилин Монро», Студия отведет от нее любую беду. Чтобы успокоить ее, Ивет напевала: Добрые руки прогонят все печали, начистят твои туфли, чтоб они сияли. Добрые руки с утра до поздней ночи… Поняв, что никто не собирается слушать ее мольбы, она произнесла тонким сексуально-комичным голосом Лорели Ли:

– Эй, знаете что? Сдается мне, сейчас вы все начнете петь и танцевать!

Этой ремарке Доктор не улыбнулся, но в другие моменты был улыбчив. Он был похож на гриб. Нос у него был мясистый, из ноздрей торчали волоски. Называл он ее «моя дорогая» – наверное, пытался таким образом убедить, что не знает ее имени и никогда не произнесет его вслух. Она почувствовала облегчение: Доктор не узнал знаменитую пациентку. Никто не узнавал ее. Она дрожала под накинутым на голое тело тонким халатом. Баки не разрешал ей смотреть на трупы, но она, однако, их видела и все знала. Сероватая кожа, ввалившиеся глаза. Ткнешь указательным пальцем в губчатую кожу, и остается вмятина, кожа не разглаживается. Она ежилась, кусала нижнюю губу, чтобы сдержать истерический хохот, а ее тем временем приподняли и уложили на стол. Зашуршали и сморщились подложенные под нее бумажные салфетки, и она тут же описалась от страха, и они все вытерли и убрали, не сказав ей ни слова, а потом вздернули вверх ее ноги и закрепили в стременах. Босые ноги! Подошвы ее ног так уязвимы!

– Пожалуйста, не смотрите на меня! Вы не будете меня фотографировать, обещаете?

Правильно советовала тетя Элси: Все очень просто. Главное держаться от них подальше, не лезть под руку. Примерно так Норма Джин обычно занималась любовью. Лежала неподвижно, счастливо улыбаясь в предвкушении, нежная, застенчивая, исполненная надежды, и открывалась любовнику. Дарила себя любовнику – разве не этого хотят по-настоящему все мужчины? Бывший Спортсмен оказался на удивление нежным, хоть и энергичным любовником, любовником в возрасте, вроде В., он тяжело дышал, потел, был ей благодарен. Бывший Спортсмен, настоящий джентльмен, никогда не стал бы над ней смеяться или дразнить ее, как Близнецы, не заслуживающие прощения.