Читаем Блэкджек полностью

После оргазма прикосновения к головке воспринимались как остро-болезненные, Скорпиус дернулся, когда язык Поттера снова закружил вокруг устья, тихонько заныл. Он не был эгоистом, просто организму требовалось хотя бы четверть часа для отдыха, но этих минут ему не дали. Гарри прижал раздвинутые бедра Скорпиуса к простыне, продолжая короткими кошачьими движениями вылизывать безволосый пах, опавший член и вялую мошонку. На жалобное поскуливание, перешедшее в тихие вопли, он не обратил ни малейшего внимания. Больше того - воспользовавшись расслабленностью Скорпиуса, просунул в анус сразу два пальца, пробормотав перед этим очищающее и смазывающее заклинания.

Сочетание языка, безжалостно ласкающего ставшую невыносимо чувствительной плоть, и пальцев, легко и ровно двигающихся внутри, очень скоро заставили подвывающего Скорпиуса снова вцепиться в простыню и увидеть звезды под зажмуренными веками.

В этот раз возбуждение нарастало медленно и по особому сладко, заполняя Малфоя от пяток до макушки подобно меду, выливающемуся в высокий бокал. Когда Поттер поднялся, прижимая одну ногу Скорпиуса коленкой к матрасу, тот сам закинул другую на плечо аврора и подпихнул под поясницу скомканное одеяло - чтобы было удобнее.

Поттер вошел как по маслу - раздвигая мышцы одним долгим мощным движением и заполняя Скорпиуса сразу на всю длину. Малфой охнул, услышал ответное хриплое рычание, увидел лицо Гарри, напряженное, с крупными каплями пота, скользящими вдоль скулы - и понял, что готов отдать жизнь за происходящее. И за то, чтобы оно никогда не заканчивалось.

Первое же движение аврора назад, фигурально выражаясь, чуть не вывернуло Скорпиуса наизнанку - член всей длиной проскользил по возбужденной пульсирующей простате, и Малфой закричал, на этот раз во весь голос, окончательно отпуская тормоза и с головой проваливаясь в яму дикого первобытного наслаждения. Он дергался навстречу Поттеру, хватался то за его предплечья со вздувшимися каменными от напряжения мышцами, то за собственный член, широко открывал рот, судорожно пытаясь вдохнуть хоть глоток вязкого как патока воздуха, мотал головой и снова вскрикивал, долго и низко, с восторгом слушая ответные хриплые стоны любовника.

А потом легкий блеск в углах комнаты вдруг стал невыносимо ярким, ослепительным, как ударившее в глаза заклятие. Скорпиусу показалось, что мир вокруг него распадается на куски, сердце останавливается, а на пах и мошонку льют одновременно крутой кипяток и ледяную воду. И еще он почувствовал, как внутри, там, где судорожно вздрагивает член Поттера, становится горячо и излишне влажно.

Сухие губы Гарри прижались к шее, ловя лихорадочное биение пульса, слегка сжимая кожу. Скорпиус из последних сил обхватил его за шею, прижимая, заставляя лечь всем телом сверху. Прохрипел чуть слышно, напрягая сорванные криком связки:

- Мой! Не отдам никому, слышишь?

Дождался усталого благодарного смешка - и уснул.

* * *

Гарри разбудило свербение под кожей - следящие чары давали знать, что помеченным плотом кто-то воспользовался. Нащупав на тумбочке палочку, Гарри бросил темпус, вслед за ним люмос. Мантикора раздери, четыре утра, порядочные люди спят и видят десятые сны, и только гомо преступникусам нужно выдергивать авроров из теплых постелей! С сожалением взглянув на спящего на боку, лицом к стене, утомленного любовью Скорпиуса, Гарри не удержался - склонился к светлым спутанным волосам, вдохнул их запах, расплылся в невольной улыбке. Укрыв любовника одеялом, сгреб одежду с табуретки, сдернул куртку с плечиков в шкафу, выкатился в освещенный коридор и быстро натянул на себя вещи, стуча зубами от холода. Захватив метлу, оставленную вчера в холле, - метлы Барлоу и Брукса отсутствовали, что превращало подозрения на их счет в железную уверенность, - аврор вышел на крыльцо, поежился от пробирающей до костей сырости, и на пару мгновений прикрыл глаза, определяя направление. Лететь придется без света, чтобы не вспугнуть совершающих ночную прогулку по воде инструкторов. Гарри поморщился: у заклинания «кошачий глаз», случайно изобретенного девять лет тому назад шурином Джорджем, был неприятный побочный эффект - повышенная светочувствительность во время действия чар и в течение часа после их отмены. Луч фонаря в лицо и вспышки заклинаний ослепляли, оставляя человека беспомощным на несколько минут; обычный искусственный свет резал глаза, заставлял их слезиться. Из-за этого авроры применяли «кошачий глаз» редко, но висевшая в небе половинка идущей на убыль луны не давала ни малейшего шанса разглядеть, что творят преступники под покровом темноты, во всех животрепещущих подробностях. Выбора не было. Рука Славы бы сейчас очень пригодилась, да только где ж ее взять.