Читаем Бледный король полностью

Факт: как минимум треть ясновидящих и колдунов на службе древних правителей сожгли или казнили в начале их работы, когда выяснилось, что большая часть того, что они предвидят или чувствуют, нерелевантна. Правильна, но просто нерелевантна, бессмысленна. Истинное предназначение человеческого аппендикса. Прозвище маленького кожаного мячика, который был единственным другом Норберта Винера, когда тот рос болезненным ребенком. Число травинок на газоне у твоего почтальона. Они вторгаются, вваливаются, шумят. Одна из причин, почему у Сильваншайна всегда такой пристальный и смущающий взгляд, – он пытается фильтровать всяческие экстрасенсорно почувствованные и вторгающиеся факты. Объем паренхимы одного папоротника в приемной стоматолога в Атенсе, штат Джорджия, хотя он понятия не имеет (причем никогда), что такое паренхима. Что у чемпиона WBA 1938 года в легком весе был слабо выраженный сколиоз в области 10 и 12 позвонков. И он их теперь никогда не проверяет – такие ниточки не разматываешь; они как приманки, которые ведут в никуда. Это он узнал на горьком опыте. Скорость в астрономических единицах, с которой система ML435 удаляется от Млечного Пути. Он никому не рассказывает об этих приходах. Некоторые связаны между собой, но редко имеют то, что человек с настоящим ЭСВ назвал бы смыслом. Метрический вес всех катышков во всех карманах всех людей в обсерватории Форт-Дэвиса, штат Техас, в день 1974 года, когда запланированное солнечное затмение скрыли облака. Возможно, четыре тысячи фактов, и выпадает один релевантный или полезный. В основном, процесс больше напоминает как будто тебе поют на ухо «Звездно-полосатый стяг», пока ты пытаешься зачитать стихотворение на конкурсе. Клод Сильваншайн ничего не может с этим поделать. Что скончавшуюся в 1844 году от коклюша нянечку прапрабабушки у прохожего на улице звали Хеспер. Стоимость с поправкой на инфляцию того скрытого солнечного затмения; номер лицензии на право вещания христианской радиостанции, которую слушал директор обсерватории в машине по дороге домой, где застал жену неглиже и шляпу молочника на кухонной стойке. Форма облаков в тот день, когда два человека, которых он никогда не встречал, зачали ребенка, ставшего выкидышем через шесть недель. Что изобретатель пассажирских чемоданов на колесиках когда-то был женат на стюардессе авиалинии «Пипл Экспресс» и больше полутора лет чуть ли не доводил себя до ручки, изучая технические условия производства и рассматриваемые патентные заявки, потому что у него в голове не укладывалось, почему еще никому не пришло в голову запустить такой чемодан в массовое производство. Регистрационный патентный номер прибора, пришившего бумажную тулью шляпы того молочника. Средняя молекулярная масса торфа. Болезнь, скрывавшаяся ото всех и везде, начиная с четвертого класса, когда Сильваншайн узнал кличку кота из детства первой любви мужа его классной руководительницы, оставшегося без усов из-за инцидента с угольной плитой в Эштабуле, штат Огайо, подтвержденную только после того, как он сделал маленький иллюстрированный буклет и тот самый муж увидел кличку и рисунок Скрэппера без усиков, побелел как мел и потом в тайне ото всех три ночи подряд видел красочные сны.

Экстрасенс фактов полжизни барахтается в разрозненных кишащих пустяках, которые никто не знает и знать бы не хотел, даже если бы представилась такая возможность. Численность населения Брунея. Разница между слизью и мокротой. Когда была прилеплена жвачка под четвертым креслом слева в третьем ряду кинотеатра «Вирджиния» в Крэнстоне, штат Род-Айленд, но не кто ее туда приклеил и зачем. Постоянные головные боли. Иногда эти данные визуальны и странно подсвеченны – словно бесконечно ярким светом с бесконечного расстояния. Масса непереваренного красного мяса в кишечнике среднестатистического сорокатрехлетнего взрослого жителя Гента, Бельгия, в граммах. Курс турецкой лиры к югославскому динару. Год смерти подводного исследователя Уильяма Биба.

Пробует капкейк «Хостесс». Клод знает, где его испекли; знает, кто стоял за станком, полившим капкейк тонким слоем шоколадной глазури; знает его вес, размер обуви, средний результат в боулинге, средний показатель отбивания в лиге «Американского Легиона»; знает размеры комнаты, где прямо сейчас находится этот человек. Это давит.

<p>§ 16</p>

Лейн Дин – младший и двое старших инспекторов из другого отсека стоят на улице перед одним из выходов без сигнализации между отсеками, на окруженной ухоженным газоном гексаграмме цемента, наблюдают за солнцем над полями под паром к югу от РИЦа. Никто не курит; просто вышли ненадолго. Лейн Дин – не с ними; просто так совпало, что он в то же время пошел подышать свежим воздухом на перерыве. Он все еще в поисках действительно хорошего, разгружающего местечка для перерывов; это очень важно. Двое других знакомы или работают в одной команде; они-то вышли вместе; чувствуется, что им привычно стоять подолгу.

Один несколько искусственно зевает и потягивается.

Перейти на страницу:

Все книги серии Великие романы

Короткие интервью с подонками
Короткие интервью с подонками

«Короткие интервью с подонками» – это столь же непредсказуемая, парадоксальная, сложная книга, как и «Бесконечная шутка». Книга, написанная вопреки всем правилам и канонам, раздвигающая границы возможностей художественной литературы. Это сочетание черного юмора, пронзительной исповедальности с абсурдностью, странностью и мрачностью. Отваживаясь заглянуть туда, где гротеск и повседневность сплетаются в единое целое, эти необычные, шокирующие и откровенные тексты погружают читателя в одновременно узнаваемый и совершенно чуждый мир, позволяют посмотреть на окружающую реальность под новым, неожиданным углом и снова подтверждают то, что Дэвид Фостер Уоллес был одним из самых значимых американских писателей своего времени.Содержит нецензурную брань.

Дэвид Фостер Уоллес

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература
Гномон
Гномон

Это мир, в котором следят за каждым. Это мир, в котором демократия достигла абсолютной прозрачности. Каждое действие фиксируется, каждое слово записывается, а Система имеет доступ к мыслям и воспоминаниям своих граждан – всё во имя существования самого безопасного общества в истории.Диана Хантер – диссидент, она живет вне сети в обществе, где сеть – это все. И когда ее задерживают по подозрению в терроризме, Хантер погибает на допросе. Но в этом мире люди не умирают по чужой воле, Система не совершает ошибок, и что-то непонятное есть в отчетах о смерти Хантер. Когда расследовать дело назначают преданного Системе государственного инспектора, та погружается в нейрозаписи допроса, и обнаруживает нечто невероятное – в сознании Дианы Хантер скрываются еще четыре личности: финансист из Афин, спасающийся от мистической акулы, которая пожирает корпорации; любовь Аврелия Августина, которой в разрушающемся античном мире надо совершить чудо; художник, который должен спастись от смерти, пройдя сквозь стены, если только вспомнит, как это делать. А четвертый – это искусственный интеллект из далекого будущего, и его зовут Гномон. Вскоре инспектор понимает, что ставки в этом деле невероятно высоки, что мир вскоре бесповоротно изменится, а сама она столкнулась с одним из самых сложных убийств в истории преступности.

Ник Харкуэй

Фантастика / Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастика
Дрожь
Дрожь

Ян Лабендович отказывается помочь немке, бегущей в середине 1940-х из Польши, и она проклинает его. Вскоре у Яна рождается сын: мальчик с белоснежной кожей и столь же белыми волосами. Тем временем жизнь других родителей меняет взрыв гранаты, оставшейся после войны. И вскоре истории двух семей навеки соединяются, когда встречаются девушка, изувеченная в огне, и альбинос, видящий реку мертвых. Так начинается «Дрожь», масштабная сага, охватывающая почти весь XX век, с конца 1930-х годов до середины 2000-х, в которой отразилась вся история Восточной Европы последних десятилетий, а вечные вопросы жизни и смерти переплетаются с жестким реализмом, пронзительным лиризмом, психологическим триллером и мрачной мистикой. Так начинается роман, который стал одним из самых громких открытий польской литературы последних лет.

Якуб Малецкий

Современная русская и зарубежная проза
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже