Читаем Бледный король полностью

– В корне, в рамках Инициативы региональным Сервисным и Инспекционным центрам дается значительно больше свободы в структуре, кадрах, системах и операционных протоколах, повышая авторитет и ответственность их директоров. Руководящая идея – освободить эти крупные центральные обрабатывающие ведомства от гнетущих или косных регуляций, затрудняющих эффективные действия. Такого рода. В то же время осуществляется огромное давление с одной-единственной первичной стратегической целью: результат. Рост прибыли. Снижение неподчинения. Сокращение разрыва. Конечно, не совсем квоты – ни в коем случае, конечно же, из-за честного подхода и общественного восприятия, – но почти. Мы все смотрели новости – и вы, и я, – и да, не обходится и без более агрессивного аудита. Такого рода. Но сдвиги и акценты в Отделах аудита – это в основном вопрос степени, количественного рода вещи, – в том числе введение автоматизированных почтовых аудитов, что, опять же, вне нашей квалификации здесь. Зато у нас, в Инспекциях, произошел радикальный качественный сдвиг в операционной философии и протоколах. Его прочувствовали и последние GS-9 за своими клавиатурами. Если Аудиты – оружие Инициативы, такого рода вещь, то мы в Инспекции – дальномерщики, и нам поручено определять, куда это оружие лучше направить. Теперь, после дерегуляции, остался лишь один главенствующий операционный вопрос: аудит каких деклараций принесет больше прибыли и как эти декларации эффективнее всего находить?


947676541

– У меня необычно высокий болевой порог.


928514387

– Ну, мой папа любил косить газон по квадратам и полосам. Пройдет восточный угол переднего двора, потом вернется ненадолго домой, потом – юго-западную полосу задней лужайки и квадратик у южного забора, вернется, и вот в таком духе. У него хватало мелких ритуалов, такой он был человек. Понимаете? Я не сразу понял, что он так косит, потому что ему нравится ощущение законченности. Ощущение задачи и ощущение, что он ее выполнил и закончил. Это такое основательное ощущение: будто ты машина и знаешь, что работаешь хорошо и делаешь то, для чего создан. Понимаете? Поделив газон на семнадцать отдельных сегментов, что нашей маме, как обычно, казалось безумием, он мог ощутить ощущение законченной работы не один раз, а семнадцать. Как бы: «Я закончил. Опять закончил. И опять – вы только гляньте – закончил».

Ну, здесь что-то в этом духе. В Рутинных. Мне нравится. На среднюю 1040-ю уходит где-то двадцать две минуты – чтобы прочитать, проинспектировать и составить записку. Может, чуть дольше, в зависимости от критериев – у некоторых команд свои критерии. Ну понимаете. Но точно не больше получаса. И после каждой приходит это основательное ощущение.

А главное, декларации никогда не кончаются. Всегда ждет следующая. Никогда не заканчиваешь по-настоящему. Но, с другой стороны, и с газоном точно так же, понимаете? По крайней мере, после хорошего такого дождя.

Когда он доходил до последнего размеченного участка, уже можно было опять косить первый. Он любил подстриженный аккуратный газон. Много времени там проводил, если подумать. Очень много.


951876833

– Слушайте, то ли в «Сумеречной зоне», то ли в «За гранью возможного» – где-то там. Клаустрофобу становится хуже и хуже, пока он не становится настолько клаустрофобом, что орет и психует, и его упекают в психиатрическую лечебницу, а в лечебнице сажают в смирительной рубашке в маленькую каморку со стоком в полу, размером с чулан, то есть понятно, что для клаустрофоба хуже не придумаешь, но ему через щелку двери объясняют, что таковы правила и процедуры, что если кто-то орет, то его сажают в одиночку. Следовательно, мужик обречен, он там пожизненно – ведь сколько он кричит и бьется головой об стенку, чтобы потерять сознание, столько его будут держать в этой каморке, а сколько он в этой комнатушке, столько он будет кричать, потому что вся проблема в его клаустрофобии. Живой пример того, что в правилах и процедурах должны быть какие-то свобода и послабления для определенных случаев, а то случись какой нелепый косяк – и кто-то попадет в ад. Серия даже называлась «Правила и процедуры», и ее здесь помнят наизусть все.


987613397

– Я думаю, что все есть в кодексе или Руководстве, мне сказать нечего.

943756788

Перейти на страницу:

Все книги серии Великие романы

Короткие интервью с подонками
Короткие интервью с подонками

«Короткие интервью с подонками» – это столь же непредсказуемая, парадоксальная, сложная книга, как и «Бесконечная шутка». Книга, написанная вопреки всем правилам и канонам, раздвигающая границы возможностей художественной литературы. Это сочетание черного юмора, пронзительной исповедальности с абсурдностью, странностью и мрачностью. Отваживаясь заглянуть туда, где гротеск и повседневность сплетаются в единое целое, эти необычные, шокирующие и откровенные тексты погружают читателя в одновременно узнаваемый и совершенно чуждый мир, позволяют посмотреть на окружающую реальность под новым, неожиданным углом и снова подтверждают то, что Дэвид Фостер Уоллес был одним из самых значимых американских писателей своего времени.Содержит нецензурную брань.

Дэвид Фостер Уоллес

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература
Гномон
Гномон

Это мир, в котором следят за каждым. Это мир, в котором демократия достигла абсолютной прозрачности. Каждое действие фиксируется, каждое слово записывается, а Система имеет доступ к мыслям и воспоминаниям своих граждан – всё во имя существования самого безопасного общества в истории.Диана Хантер – диссидент, она живет вне сети в обществе, где сеть – это все. И когда ее задерживают по подозрению в терроризме, Хантер погибает на допросе. Но в этом мире люди не умирают по чужой воле, Система не совершает ошибок, и что-то непонятное есть в отчетах о смерти Хантер. Когда расследовать дело назначают преданного Системе государственного инспектора, та погружается в нейрозаписи допроса, и обнаруживает нечто невероятное – в сознании Дианы Хантер скрываются еще четыре личности: финансист из Афин, спасающийся от мистической акулы, которая пожирает корпорации; любовь Аврелия Августина, которой в разрушающемся античном мире надо совершить чудо; художник, который должен спастись от смерти, пройдя сквозь стены, если только вспомнит, как это делать. А четвертый – это искусственный интеллект из далекого будущего, и его зовут Гномон. Вскоре инспектор понимает, что ставки в этом деле невероятно высоки, что мир вскоре бесповоротно изменится, а сама она столкнулась с одним из самых сложных убийств в истории преступности.

Ник Харкуэй

Фантастика / Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастика
Дрожь
Дрожь

Ян Лабендович отказывается помочь немке, бегущей в середине 1940-х из Польши, и она проклинает его. Вскоре у Яна рождается сын: мальчик с белоснежной кожей и столь же белыми волосами. Тем временем жизнь других родителей меняет взрыв гранаты, оставшейся после войны. И вскоре истории двух семей навеки соединяются, когда встречаются девушка, изувеченная в огне, и альбинос, видящий реку мертвых. Так начинается «Дрожь», масштабная сага, охватывающая почти весь XX век, с конца 1930-х годов до середины 2000-х, в которой отразилась вся история Восточной Европы последних десятилетий, а вечные вопросы жизни и смерти переплетаются с жестким реализмом, пронзительным лиризмом, психологическим триллером и мрачной мистикой. Так начинается роман, который стал одним из самых громких открытий польской литературы последних лет.

Якуб Малецкий

Современная русская и зарубежная проза
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже