Читаем Бледный король полностью

Однажды на системе межштатных магистралей страны мать заговорила о собственной безголовой кукле, за которую цеплялась в аду земных лет ее детства в Пеории и нервной болезни ее матери (на этих словах ее профиль скривился), когда мать матери отказывалась отпускать ее из дома, она еще попросила бродяг снаружи обить найденными выброшенными автоколпаками каждый дюйм своего жилища, чтобы отражать передачи Джека Бенни – богача, который, как верила бабушка, сошел с ума и стремится к мировому контролю мышления посредством радиоволны особой частоты и оттенка. («Такие злые люди не могут оставить мир в покое» – непрямая цитата или парафраз со слов матери за рулем, когда она одновременно курила и пользовалась пилкой для ногтей.) Девочка вменила себе задачу читать знаки и знать свою историю, прошлую и настоящую. Чтобы истолочь битое стекло в порошок, нужен час времени, кусок кирпича и прочная поверхность. Она воровала говяжий фарш и булочки, вминала толченое стекло в мясо, готовила на жаровне из лобового стекла в кузове брошенного «доджа» и многие дни кряду оставляла эти изощренные блюда на переднем сиденье, пока наконец принуждавший ее мужчина не воспользовался вешалкой, чтобы взломать автомобиль и украсть их, после чего уже не возвращался; вскоре мать выписали под опеку дочери. Укладка дисков внахлестку невозможна, но бабушка требовала, чтобы каждый колпак соприкасался с соседними, где только возможно. Так электрификация лишь одного передавала заряд всем, чтобы отразить бомбардировку волнами. Смертоносное поле отрубило радиоприемники во всем квартале. Дважды получив выговор за воровство электричества, старуха разыскала где-то генератор, который работал, пусть и шумно, на керосине и подскакивал и трясся возле бомбовидного баллона пропана рядом с кухней. В детстве матери иногда разрешалось закапывать воробьев, что сгорали на доме и испускали душу в единственной вспышке и облачке дыма в форме птички.

Девочка читала о лошадях, биографии, химии, психиатрии и по возможности «Популярную механику». Целеустремленно изучала историю. Прочитала «Мою борьбу» и не поняла, из-за чего сыр-бор. Читала Уэллса, Стейнбека, Кина, Лору Уайлдер (дважды) и Лавкрафта. Читала половинки множества рваных и выброшенных вещей. Читала «Алый знак доблести» без обложки и нутром поняла, что автор в жизни не видел войну и не знал, что после некой крайности человек воспаряет чуть выше страха и может глядеть ему прямо в глаза, делая все, что нужно или можно, лишь бы выжить.

Парень из трейлерного парка, пытавшийся воспользоваться ей в висящей вони их собственных отбросов, теперь по ночам собирал своих друзей перед трейлером, они рыскали вокруг и издавали нечеловеческие вопли в пеплопадах, а дочь дочери водила круги внутри кругов у собственного имени на карте и ведущих туда артерий. Гипсовые пожары и мерцающая вывеска парка были полюсами пустынной ночи. Пацаны рыгали и выли на луну, и вой ничем не походил на настоящий, и смех их был натянутый, и слова – безразличные к любви, от которой, говорили они, их распирает и которую она еще почувствует на себе много раз без счета.

Пока мать была с мужчинами, девочка заказывала каталоги и бесплатные предложения, что ежедневно приходили по почте с образцами продуктов, какие покупают себе в удовольствие люди, имеющие дома, как и она, считавшая, что занимается на домашнем обучении, и не ездившая на автобусе с детьми из парка. Те как на подбор отличались оторопелым осоловелым выражением лиц нищих из одного и того же места; трейлеры, вывеска и проезжающие грузовики были мебелью их мира, что ходил по орбите, но не вращался. Девочка часто представляла их в зеркале заднего вида, уменьшающихся, с поднятыми на прощание руками.

Одна из полос нарезанной асбестовой ткани, аккуратно помещенная в платную сушилку, когда мать несостоявшегося насильника сложила туда белье и вернулась в «Серкл Кей» еще за пивом, привела к тому, что ни парня, ни его мать больше не видели за пределами их стоявшего на кирпичах двойного трейлера. Так прекратились и пацанские ночные серенады.

Консервная банка из-под супа с нечистотами или телом сбитого зверька внутри, помещенная под кирпичи или покрытую пластиком решетку магазинного приставного крыльца, наполняла и поражала данный трейлер чумой рыхлых мух. Тенистое дерево можно убить, вогнав короткую медную трубку в его основание всего в пару ладоней глубины под землей; листья буреют на глазах. Хитрость с тормозами или топливопроводом – зачищать плоскогубцами почти до истончения, а не перерезать разом. Тут тоже нужна сноровка. Совокупные пол-унции сахара в бензобаке обезвредят любой транспорт, но это мастерства не требует. Как и пенни в электрощитке или красный краситель в трейлерной цистерне с водой, находящейся под служебным люком на всех моделях, кроме новейших, каких в парке «Виста-Верде» не наличествовало.

Зачатая в одной машине и рожденная в другой. Ползущая в снах, чтобы увидеть собственное зачатие.