Читаем Бледная графиня полностью

Губерту стало легче переносить заключение, когда он узнал, что молодая графиня жива, что она чудом спаслась от смерти. Но он все еще находился в неведении по поводу ожидавшей его участи, так как процесс снова должен был пересматриваться. Между тем до него дошло известие, смысл которого остался ему непонятен: сказали, что в пропасти будут искать тело молодой графини.

Он-то был совершенно уверен, что спасенной оказалась именно молодая графиня, для него это являлось очевидным и не вызывало никаких сомнений, несмотря на то что многие утверждали обратное. Что случилось после того, как нашли труп в пропасти, он не знал, ибо в его тюремную камеру никакие новости извне не доходили. Кто узнал бы теперь в этом понуром человеке в тюремной одежде бравого лесничего? Горе и заключение наложили на него неизгладимый отпечаток. Молодой человек казался больным, согбенным стариком.

Сначала ему приходила мысль бежать из тюрьмы, возвратить несправедливо отнятую у него свободу. Но он отказался от этого намерения, когда подумал, что ему в таком случае придется всю жизнь быть беглецом, вечно страшиться вновь попасть в руки правосудия, наконец, никогда не видеть ни матери, ни сестры.

Но вскоре случилось нечто, заставившее его вспомнить об этом своем отчаянном намерении.

Однажды в камеру к нему вошел тюремный смотритель и объявил, что ему разрешено увидеться с матерью и та ждет его в специально отведенной комнате, предназначенной для свидания арестантов с родными и близкими.

Губерт радостно последовал за смотрителем, но, увидев мать, невольно отступил в испуге.

Старушка была бледна как смерть и едва держалась на ногах. Трудно было поверить, чтобы человек мог так измениться за столь короткое время.

– Слава Богу! Мне удалось еще раз увидеть тебя, сын мой, – прошептала она, обнимая Губерта дрожащими руками. – Я совсем больна. Мне уже недолго осталось жить на свете.

– Не говори так, мать, – отвечал Губерт, – ты разрываешь мое сердце. Я понимаю, что подточило твои силы. Тебе трудно перенести позор, который я навлек на нашу семью, но клянусь всемогущим Богом – я невиновен.

– О, я знаю это! – воскликнула старушка. – Лучше самому терпеть несправедливость, чем причинять ее другим… Я знаю, что ты невиновен, и никогда в этом не сомневалась. Но не одна твоя судьба угнетает меня… Все обрушилось разом на бедную старуху. Одно несчастье следует за другим… Твоя сестра…

– Ослепла?.. Умерла?! – воскликнул пораженный Губерт.

Мать печально покачала головой.

– Лучше было бы, если бы она умерла… Видеть она стала лучше, но… она помешалась…

– Помешалась? Сошла с ума?! – в ужасе вскричал Губерт.

– Она совсем не отдает себе отчета в том, что делает. То она спокойна и молчалива, то начинает кричать и скандалить. Вчера утром пришли из полиции и забрали ее, чтобы увезти в сумасшедший дом, так как от нее можно было всего ожидать… И еще одно ужасное горе… ты еще не знаешь о нем, наверное… Молодая графиня тоже там…

– Графиня? Лили? Где «там», мать?

– Там же, где и твоя несчастная сестра.

– В сумасшедшем доме? Не может быть! Тебя обманули.

– Нет, она там, – со слезами на глазах сказала старая женщина.

Это было слишком даже для сильной души Губерта. Он закрыл лицо руками и замер так, не в силах произнести ни слова.

– И она… Она тоже там!.. – со стоном вырвалось у него.

– Теперь ты знаешь все, сын мой, – продолжала старушка дрожащим голосом. – Я пришла проститься с тобой. Больше на этой земле мы не увидимся…

Губерт схватил иссохшую руку матери и прижал к губам. Он всей душой сочувствовал ей. Каково видеть, как на детей, в которых заключался весь смысл жизни матери, одно за другим обрушиваются несчастья? Бедная, бедная мама…

Между тем время, отведенное для свидания, истекло, и надо было расставаться.

– Прощай, сын мой, – промолвила, рыдая, бедная старушка. – Да пребудет с тобой благословение Господа. Ты невиновен, ты не убийца. Это будет мне последним утешением, когда наступит мой смертный час.

Она благословила сына, поцеловала его в лоб и медленно вышла из комнаты, едва держась на ногах.

Спустя несколько дней до Губерта дошла печальная весть, что его мать умерла, не перенеся горя, и похоронена в лесу рядом с отцом.

Мысль о побеге теперь все чаще приходила ему в голову. Губерту ничего не оставалось в этой жизни, что жаль было бы потерять, и ничто больше не удерживало его от рискованного шага. Он должен вырваться из этих стен и оказаться на свободе. А затем он уедет как можно дальше. В Новый Свет, например, в Америку, и там, не боясь преследований, начнет новую жизнь.

Он принялся обдумывать план побега.

Бежать через окно нечего и пытаться: оно забрано толстой железной решеткой и, кроме того, выходит во двор, где постоянно дежурит охрана и со всех сторон высокая стена. У входа в тюрьму тоже часовые, но там есть какая-то надежда пробраться незамеченным, удалось бы только выйти из камеры. Толстая дубовая дверь камеры постоянно заперта. В коридоре днем и ночью находится надзиратель.