И все же, несмотря на заверения Цильке, дело они затеяли совсем непростое. От одного только взгляда в эту, на вид бездонную, пропасть кружилась голова и одолевал страх. Человеку, не обладающему, кроме силы и ловкости, еще и недюжинной смелостью, нечего было и думать спуститься здесь.

Тысячи глаз с напряженным вниманием следили за приготовлениями к этой рискованной попытке.

Цильке и Грант подтащили свернутый в бухту канат к самому краю, проверили еще раз прочность крепления к дереву и сбросили бухту в пропасть. Затем друг за другом начали спускаться сами, и головы их быстро исчезли с глаз многолюдной толпы.

Мертвая тишина воцарилась вокруг, никто не решался заговорить в полный голос, лишь изредка легкий шепот пробегал по толпе.

Тягостное ожидание нарушилось только появлением ландрата и доктора Гагена, которым полицейские поспешили расчистить проход в толпе. Они обменялись молчаливыми поклонами с графиней.

Казалось, никто не осмеливался нарушить гнетущую тишину.

Наконец из глубины послышался голос одного из смельчаков.

– Они живы! Они лезут обратно! – раздались в толпе оживленные возгласы.

– Это обман! – послышались и возмущенные выкрики. – Они не могли за такое короткое время спуститься и подняться. Обманщики!

– Ну и хитрецы, – заметил каменщик. – Они и не думали спускаться на самое дно. Кто же полезет проверять их?

– Да, наверняка так оно и есть, – подтвердил завистливый сторож.

Но вот на краю скользкого обрыва показалась рука, затем голова, и на дорогу выбрался мокрый от пота Грант.

Все замерли и затихли, устремив на него взгляды и ожидая, что он скажет.

– Мы нашли ее! – заявил он судьям, едва перевел дух. – Она там, внизу, но не на самом дне, а на уступе, футах в десяти повыше.

– Боже мой! Моя дочь! – вскричала графиня, театрально заламывая руки.

– Мужайтесь, графиня, – сказал фон Эйзенберг. – Я понимаю, для вас это тяжелое испытание, но вы ведь сами этого хотели.

– Какой сохранности труп? Можно его поднять оттуда? – спросил один из присяжных заседателей.

– Целехонький, будто и недели там не лежит, – ответил Грант, даже не подозревая, что довольно близко угадал срок. – Мой товарищ сейчас обвяжет его веревкой и поможет вытащить. Ну и холодина там внизу…

Двое полицейских пришли на помощь Гранту и начали медленно тянуть канат. Приближалась развязка роковой драмы. Каждый чувствовал это.

– Осторожней! – покрикивал полицейским Грант. – Не тяните так быстро. Мой товарищ поднимается вместе с трупом, чтобы помешать ему зацепиться за какой-нибудь выступ.

Наконец над краем пропасти показалась белокурая голова Цильке, затем он выбрался сам и, нагнувшись над краем, принял на руки мертвое тело в светлом платье и осторожно положил его на мох подальше от края.

– Графиня! Молодая графиня! – раздалось со всех сторон.

Странно, но тление почти не коснулось тела несчастной. Может быть, оттого, что в глубине пропасти даже в самую жару царил ледяной холод? Лицо девушки оказалось до неузнаваемости изуродованным при падении, но фигура, густые светлые локоны и, наконец, платье – все напоминало молодую графиню.

Ужасные, тягостные минуты. Люди подходили, сняв шапки, как бы прощаясь с молодой госпожой. Многие плакали. Даже мужчины не скрывали слез. Один только Гаген, бросив взгляд на тело, сразу же отошел в сторону.

– Узнаете ли вы в этом трупе вашу погибшую падчерицу? – спросил один из судей графиню.

– Да, узнаю, – ответила та неожиданно спокойным голосом. – Куда перенесут теперь тело?

– Сначала его доставят в город, этого требует закон. Потом, после выполнения всех формальностей, его можно будет возвратить родным или родственникам.

– Как?! – возмущенно вскричала графиня. – Тело моей дочери увезут? Оно должно покоиться в семейном склепе рядом с другими дорогими мне гробами.

– О, я понимаю ваше горе, – почтительно обратился к ней фон Эйзенберг, – но что же делать? Требования закона должны быть исполнены.

Со стороны замка подкатила карета. Труп положили на сиденье и закрыли снаружи дверцу. Один из полицейских сел рядом с кучером, и карета медленно тронулась по направлению к городу.

XXVII. ОНА СУМАСШЕДШАЯ!

В городе не было специального помещения, предназначенного для покойников, как, например, известный морг в Париже. Не было и анатомического театра. Поэтому труп поместили в отдельную комнату при церкви, где всегда оставляли покойников до погребения.

В этот раз комната пустовала. Труп положили на мраморный стол, и тотчас же его осмотрел судебный врач. Однако осмотр не дал ничего нового. Врач лишь подтвердил, что причиной смерти послужило падение с большой высоты. Поскольку такой вывод напрашивался сам собой, то дальнейшему исследованию тело не стали подвергать.