Читаем Бледная графиня полностью

Лили с каждым днем все больше боялась Брассара. Ради удовлетворения своей страсти он, действительно, был способен на все. И ни просьбы, ни увещевания на него не подействовали бы.

Какая громадная разница была между ним и доктором Вильмом, пожертвовавшим жизнью ради ее спасения.

Было около семи вечера, когда Леон покинул замок. Никто не видел и не знал, куда он идет. Он был в черном сюртуке и черной шляпе. Брассар шел медленно и осторожно, оглядываясь по сторонам.

Выйдя из леса на лужайку у дороги, ведущей в рыбацкую деревню, Леон в некотором отдалении увидел человека. Тот облокотился о дерево и смотрел на море. Человек стоял к Брассару спиной и, как и он сам, был одет во все черное. Он ли пригласил Леона сюда?

Услышав шаги, незнакомец обернулся. Это был доктор Гаген. Леон подошел к нему.

Гаген явно волновался. Он пришел поговорить с Леоном, поговорить совершенно спокойно, а теперь понял, что родительские чувства пробудились в нем с неожиданной силой. Хотя и запоздало.

Шевельнулось ли что-то ответное в Леоне? Вряд ли. Он уже раньше видел Гагена и теперь старался угадать, что тому от него нужно. Может быть, он хочет повести разговор о Лили?

Леон Брассар холодно поклонился Гагену и подошел.

– Это вы пригласили меня сюда? – спросил он.

– Да, я. Письмо анонимно, но оно не подписано по важным причинам, Леон Брассар.

– Откуда вы знаете мое имя? – спросил Леон.

– Сейчас вы все узнаете. То, что я хочу вам сообщить, гораздо важнее всего, что вы можете предположить, и касается тайны вашего рождения, равно как и вашего будущего.

Леон недоверчиво посмотрел на Гагена.

– Должен сознаться, доктор, я не очень люблю, когда другие суют нос в мои дела, – заносчиво сказал он.

– Я знаю причину вашей подозрительности, Леон Брассар. Вы хотите остаться здесь как можно менее заметным, вы не хотите, чтобы знали о вашем прошлом. Но не бойтесь старого Брассара, он не преследует вас за взятые у него деньги. Они возвращены ему.

У Леона вытянулось лицо.

– Почему вы мне это говорите? – сказал он. – Самсон Брассар – мой отец, и это дело касается только нас двоих. Нечего сюда впутывать других.

Ответ Леона произвел на Гагена тяжелое впечатление.

– Вы называете старого Брассара своим отцом?

– Конечно. А разве не так?

– Нет, не так. Дело в том, что старый Брассар – только ваш названый отец. Я и пригласил вас сюда для того, чтобы сообщить это, – отвечал Гаген.

– Старик Брассар мне не отец? – удивленно переспросил Леон.

– Он взял вас маленьким ребенком на воспитание и прекрасно выполнил свой долг.

Леон помолчал несколько мгновений, усваивая услышанное, потом лицо его приняло обычное неприятно-насмешливое выражение.

– Гм, – хмыкнул он. – Хороши же, видно, были родители, коли подкинули свое дитя слуге. Было бы лучше, если б вы вообще не рассказывали мне всего этого. Я хоть и не изнежен, но подобные вещи возбуждают странные мысли. Да и чем вы докажете верность сказанного, господин доктор?

– Доказать очень легко, Леон Брассар. Ваш настоящий отец искал вас, тосковал о вас, наконец нашел, но, надо полагать, слишком поздно…

– Тосковал обо мне? – перебил Леон. – Не смешно ли! Добрый отец соскучился по своему сыночку через двадцать лет после того, как тот прожил у старого Брассара…

– Вы не можете судить об этом, Леон.

– Добрый отец! Ха-ха-ха! – Леон уже в полный голос рассмеялся Гагену в лицо. – Если вы знакомы с этим достойным папашей и не менее любезной мамашей, передайте им от моего имени, что, не заботясь обо мне столько времени, они могут и дальше меня не вспоминать. Но все, что вы мне сейчас рассказываете, сказки. Мой отец – Брассар. Или вы хорошо знаете того, кто выдает себя за моего отца?

– Ваш отец хотел бы вновь назвать вас своим сыном, отдать вам все, что у него есть, и отвести от преступного пути, на который вы ступили.

– Кто же этот добрый отец?

– Я вижу, что ты хочешь облегчить мне тяжесть признания. Твой отец – я!

– Вы? – поразился Леон, но тут же насмешливо-недоверчиво сказал: – Очень странно!

Такой реакции Гаген не ожидал. Его горе и искренность его родительской любви встретили в сыне только стойкое недоверие и даже циничную усмешку.

– Да, я твой отец, – печально подтвердил Гаген, который в первое мгновение хотел обнять сына, но теперь словно злая невидимая сила оттолкнула его. – Но я нашел тебя, чтобы снова потерять. Я хотел взять тебя к себе тотчас же после твоего рождения, сделать счастливым и богатым. Я забрал тебя от недостойной твоей матери, но, поскольку сам в то время был близок к смерти, отдал на попечение старого Брассара. Теперь пришло время сознаться во всем этом…

– Но к чему? Какая теперь разница? – жестко сказал Леон.

– Я больше не мог нести в душе своей этот груз. И еще я хотел и, наверное, мог бы до недавнего времени сделать тебя счастливым, если бы ты не зашел так далеко по преступному пути. Но теперь поздно…

– Вы для меня совершенно чужой человек, сударь, и я не понимаю, какое вы имеете право в чем-то меня обвинять?