Скоро глаза ее привыкли к темноте, и она уже могла различать темные стволы деревьев в парке, а также часть дороги. Вдруг ей показалось, что кто-то идет к замку. Кто именно – Лили разглядеть не могла, но, несомненно, это был мужчина. Только не Бруно, который направился бы сразу к ее башне. Но кто же этот таинственный незнакомец, пробиравшийся в замок среди ночи? Большие ворота были уже заперты, так что ночной гость не мог просто так попасть в замок.

Лили прислушалась и услышала шаги вдоль решетки, потом все стихло, и она подумала, что незнакомец ушел. А может быть, это просто был кто-нибудь из прислуги?.. На некоторое время снова воцарилась тишина. Потом ее нарушил слабый шорох, и через несколько мгновений Лили увидела между деревьями Бруно, который сдерживал лошадь. Он оглядывался, нет ли кого поблизости.

Лили взяла платок и махнула им из окна, давая знать о себе. Бруно увидел и тихонько подъехал к башне.

Сердце Лили нетерпеливо забилось – минута освобождения приближалась. Уже сегодня они могли отправиться в Вену под защиту матери Бруно. Сейчас должно было решиться все! Лили снова махнула платком.

Наконец Бруно оказался под стеной башни.

– Это ты! Возьми меня отсюда скорее! – радостно зашептала девушка.

Но не успел Бруно соскочить с лошади, чтобы помочь невесте выбраться из башенного окна, как раздался громкий стук.

Лили от неожиданности вздрогнула.

– Кто-то идет, – прошептала она.

Бруно отвел лошадь в тень деревьев. Едва он успел спрятаться, как со стороны замка послышались шаги и послышался лязг и скрип отворяемой двери.

Несколько человек поспешно шли по парку.

Лили едва успела запереть окно. Она, правда, успела заметить, что это были слуги с фонарями. Кто разбудил их? Чью тень видела Лили некоторое время назад?

Лили осталась стоять у окна и увидела, что люди с фонарями осматривают все вокруг. Но, поняв, что бегство сорвалось, Бруно уже успел исчезнуть. Лили не знала, что случилось, решила только, что кто-то узнал о ее намерении бежать. Однако из разговоров прислуги она поняла, что здесь, пожалуй, нечто иное…

Разбужена среди ночи была и сама графиня, но того, кто стучался, так и не нашли. Может быть, это и был тот ночной незнакомец, которого перед приходом Бруно видела Лили?

Неудавшаяся попытка бегства страшно расстроила ее.

– Нет спасения, – убито шептала Лили в мрачной тишине своей башни. – Все погибло!

Ей казалось, что исчезла последняя надежда избавиться от этой невыносимой для нее жизни. Разбитая душой и телом, Лили полностью предалась отчаянию.

Но кто же был ночной посетитель?

XXI. ОТЕЦ И СЫН

В день последнего посещения замка Гагеном на имя Леона Брассара пришло письмо. Леон был очень удивлен тем, что, кроме капеллана и графини, кто-то еще знает его настоящее имя. Он со всех сторон оглядел конверт, подписанный незнакомым почерком, и наконец вскрыл его. Письмо было краткое и без подписи:

«Приходите сегодня вечером, в семь часов, на поляну на границе Варбургского леса, что возле дороги, ведущей в рыбацкую деревню. Вы узнаете важное для вас известие».

Кто мог это написать? Следовало ли ему идти? Любопытство взяло верх, и он решил пойти.

С пленницей замка у него пока все было очень проблематично, но он не оставлял надежды когда-нибудь овладеть Лили, назвать ее своей. Применить насилие он не решался. Да и добровольного соединения ему хотелось гораздо больше. А пока он каждый день появлялся в башне, и хотя Лили не обращала на него ни малейшего внимания, даже не глядела в его сторону, Леон не переставал говорить ей о своей любви.

– Неужели же я так отвратителен, – спрашивал Леон, – что вы даже не хотите выслушать меня? Я знаю, что вы на меня сердитесь за то, что я принес вас сюда, в замок, но и без меня вы все равно бы, в конце концов, оказались здесь. Но можно все изменить, – понизил голос Леон, – и ваше сумасшествие, и пребывание здесь, и все остальное – стоит вам стать поблагосклонней ко мне…

– Вы достойны презрения! – не выдержала Лили. – Вы прекрасно знаете, что с рассудком у меня все в порядке, и все-таки помогаете тем, кто держит меня здесь взаперти.

– Слава Богу, вы заговорили!

– Не радуйтесь, я скажу все, что я о вас думаю. Я презираю вас и не знаю, есть ли на земле еще более презренный человек, чем вы? Уже сам вид ваш для меня ненавистен! Больше я не скажу вам ни слова.

Леон заставил себя рассмеяться.

– Вы не можете оскорбить меня. Как можно обижаться на такую прелестную девушку? Я не сержусь на вас, мое сокровище, но вы все-таки должны остаться здесь. Вы удивляетесь, что я обхожусь с вами как с душевнобольной? Но может быть, только это и дает мне возможность видеть вас ежедневно?..

Лили отвернулась.

– Вы сами себе вредите, Лили, – не успокаивался Леон. – Если вы будете ко мне благосклонны, все изменится к лучшему. Но поскольку вы не хотите лучшего, терпите. И продолжаться так может бесконечно долго. Или вы ничего другого и не хотите? – говорил он насмешливо. – Только учтите, рано или поздно вы все равно будете моей – клянусь вам!