С того времени как Гедеон Самсон покинул заведение и на его месте появился новый доктор, Лили чувствовала себя в гораздо большей безопасности. Ей казалось, что благодаря ему она добьется долгожданного освобождения. Сама не зная почему, она чувствовала к нему полное доверие, считала честным и порядочным человеком. Поблагодарив Бога за изменения к лучшему в своей судьбе. Лили спокойно заснула.

На следующий день похолодало, заморосил дождь, и прогулку больным отменили.

Чтобы хоть немного глотнуть свежего воздуха, Лили открыла у себя окно и стала задумчиво глядеть на дорогу, по которой приезжал на их свидания Бруно. И в тот самый момент, когда она слегка высунулась из окна, чтобы взглянуть на беседку у больничной ограды, дверь вдруг отворилась, и Лили, обернувшись, увидела стремительно приближавшуюся к ней сиделку. И прежде чем девушка успела отойти от окна, Дора была уже возле нее.

– Что вы здесь делаете? – грозно спросила она и, не дожидаясь ответа, схватила ее так, словно собиралась вытолкнуть из окна. Впрочем, она тут же закричала: – Боже мой! Что вы делаете! Вы же упадете!.. Какая халатность – поместить сумасшедшую в палате с окном без решетки.

Лили хотела попросить, чтобы ее отпустили, и отойти от окна, но не тут-то было: Дора вцепилась в нее и толкала за окно. До смерти напуганная, Лили успела лишь схватиться за раму. Она громко закричала.

– Помогите! – продолжала кричать и Дора. – Помогите! Сумасшедшая хочет выброситься из окна!

Это была ужасная минута. Окно располагалось очень высоко, и падение из него грозило неминуемой смертью. Дора же Вальдбергер прилагала все усилия, чтобы вытолкнуть несчастную. Ну, а оправдание у нее было наготове: виноваты те, кто поместил больную в комнату без решетки.

Дору, казалось, охватил припадок безумия. Было похоже, что в эту минуту она и сама не понимает, что делает, – так яростно-настойчиво выталкивала она больную из окна. Но ни внутри, поблизости, ни во дворе, похоже, никого не было, потому что на крики той и другой никто не откликался.

Лили чувствовала, что долго не сможет сопротивляться здоровой и сильной Доре, которая, теперь девушка поняла это отчетливо, разыгрывая спектакль со спасением сумасшедшей, на самом деле задалась целью выбросить ее из окна, оправдавшись потом самоубийством ненормальной пациентки.

И в ту минуту, когда надежды на спасение уже не оставалось, внизу, под окном, появились люди.

– Держи ее крепче! Тащи назад! – кричали они. – Принесите сюда скорее соломы, матрасы.

– Я не могу оторвать ее от окна, у нее дьявольская сила! – исходила гневом Дора – вне себя потому, что ей помешали.

Тут дверь в палату распахнулась и вошел новый доктор – здоровый мужчина лет тридцати. В одно мгновение оценил он всю опасность ситуации и решительно подошел к окну.

– Она пытается прыгнуть в окно, – сказала разгоряченная сиделка.

– Назад! – приказал доктор, схватив Лили и оттолкнув Дору. – Приди я минутой позже – и она погибла бы.

– Не я, а она сумасшедшая, – прошептала Лили, указывая на Дору.

– Закройте окно, – велел доктор. – Я не думаю, что девушка настолько больна.

У Лили не оставалось сил для оправданий.

– Отнесите больную на постель! – скомандовал доктор.

– Только не она! – в ужасе отшатнулась Лили.

– Хорошо. В таком случае – уйдите, – приказал доктор Доре. – Я пришлю другую сиделку.

XXI. ПЛАН ИСПАНКИ

Вечером следующего дня, после того как Бэла напрасно съездила к Митнахту за своими драгоценностями, по одной из улиц Нью-Йорка, недалеко от аллеи Мадисон и Центрального парка, дама, закутанная в темный шелковый платок, шла, выбирая места потемней и побезлюдней.

Было около восьми вечера, и на улицах, примыкающих к Центральному парку, было очень мало прохожих. Незнакомка осторожно пробиралась в тени домов. Это была молодая и, судя по выглядывавшему из-под платка элегантному платью, далеко не бедная особа. Она быстро свернула в боковую улицу и подошла к большому дому. Дама вошла в подъезд, поднялась вверх на два этажа и возле двери одной из квартир нажала пуговку электрического звонка. Позвонив, внимательно прислушалась. Но в квартире стояла тишина. Никто не откликался на звонок. Внутри, очевидно, никого не было. Тогда дама вынула из кармана ключ и отперла дверь.

Поспешно войдя в слабо освещенную переднюю, она вынула ключ и снова затворила за собой дверь.

Чувствовалось, что она хорошо знакома с расположением квартиры, поскольку, не мешкая, прошла в довольно большую комнату, отделенную портьерой от небольшой спальни.

В спальне было темно, но в смежной с ней комнате горела лампа – хозяин, вероятно, ушел ненадолго.

Убедившись, что хозяин не спит, а отсутствует, что шторы на окнах задернуты, вошедшая – а это была испанка Бэла – не теряя ни секунды, начала обыскивать шкафы, комоды, чемоданы. Ни одного уголка не оставила она нетронутым. Действовала она быстро, но аккуратно и не забывала все возвращать на прежние места.

Глаза испанки гневно сверкали, и не было на лице ее обычной очаровательной улыбки. Она искала свои драгоценности…