Читаем Бледная графиня полностью

– Но ведь я уже говорил вам, что у меня есть своя лодка.

– Ничего, сэр, она подождет, пока вы вернетесь обратно. И неужели вы полагаете, что мистер Кингбурн может жить здесь?! Ха-ха-ха! Вы его не знаете, сэр. Мистер Кингбурн – миллионер. Он и живет по-королевски.

– Значит, мы направляемся к нему?

– Да, сэр, прошу вас, – сказал Боб и повел Гагена к воде. – Сегодня туман и темновато, поэтому все и кажется несколько иным, более мрачным, чем обычно. И почти таинственным, не правда ли? Будь я иностранцем, мне именно так бы и казалось, но я здесь живу и каждый день навещаю мистера Кингбурна, который жить без меня не может. Все идет через мои руки, и ни один иностранец не попадет в дом, не будучи представлен мною. Он большой оригинал. Но что против этого можно возразить? Впрочем, надо заметить, что недоверчивости мистера Кингбурна научил его собственный опыт, поэтому и живет он как в крепости. Однако скоро вы все увидите сами. А знаете причину такого его образа жизни? Его хорошенькая жена. Ха-ха-ха! У мистера Кингбурна хорошенькая жена, и он страшно боится, что она изменит ему. Он сторожит и запирает ее с детьми, как в монастыре. Только я, негр, кажусь ему безопасным. Поэтому он безгранично доверяет мне.

Словоизлияния Боба немного успокоили Гагена. Во всяком случае, как-то объяснялась странная таинственность человека, к которому они сейчас направлялись.

– Но ведь мистер Кингбурн наезжает со своей женой в Европу. А там куда больше поводов для ревности.

– О, он очень редко выезжает, а когда покидает дом, наказывает охранять жену еще пуще прежнего, – охотно пояснил Боб, но вдруг остановился. – Видите мостки?

– Вижу, – подтвердил Гаген.

– У них моя лодка. Вперед, сэр!

– Нет, вперед пойдете вы, – спокойно, но решительно сказал Гаген. – У мостков, наверное, нет перил, а сейчас не так светло, чтобы идти по ним без опаски. Я пойду за вами, мистер Боб.

– Как вам угодно, сэр, – сейчас же согласился негр. – Хотя, уверяю вас, опасности ровно никакой – мостки проложены до воды по земле.

Боб первым взошел на мостки. Гаген последовал за ним. Мостки состояли из двух рядов сколоченных досок, прогибавшихся под ногами. Но под ними чувствовалась земля, так что, действительно, особого повода для беспокойства пока не было. Негр шел впереди, и опасаться неожиданного нападения тоже не приходилось. Тем не менее Гаген решил оставаться крайне осторожным.

Боб, хорошо ориентировавшийся в знакомой местности, быстро дошел до конца мостков и спрыгнул в лодку. Гаген шел за ним почти по пятам, едва поспевая за длинноногим негром. Как только он добрался до края мостков, одна из досок у него под ногами неожиданно провалилась. Он хотел переступить на другую, но и она пошла куда-то вниз. Гаген, потеряв равновесие, сорвался в воду.

И тут же получил сильный удар по голове чем-то вроде весла или доски.

Словно гиена, негр выскочил из лодки на прибрежное мелководье и потащил Гагена из воды на сухое место. Он взвалил его себе на плечи, перенес обратно в грязный двор, из которого они недавно вышли, к грязной хижине, внутри которой не было ничего, кроме голых стен. Положив бесчувственного Гагена, негр нырнул на минуту в хижину и появился оттуда с маленькой зажженной лампой в руках. Опустившись на колени перед жертвой, Боб принялся обыскивать карманы.

Ужасное зрелище представлял сейчас этот негодяй. Когда он нашел полный кошелек, его круглое черное лицо выразило адскую радость.

Ему послышался шум на воде. Он поспешно вскочил, прислушался. Глаза беспокойно забегали, но ничего подозрительного он не обнаружил.

Тогда Боб снова наклонился над Гагеном. Снял с него часы, цепочку и другие ценные вещи, отнес их вместе с лампой в дом, затем, вернувшись, снова поволок Гагена к воде, бросил в реку и ногой оттолкнул тело от берега. Послышался всплеск, раздался слабый крик о помощи, но течение уже относило Гагена дальше, и все стихло.

Боб вернулся в свое логово, где на время оставил добычу. Негр не мог долго держать здесь награбленное. Он жил тут не один, а с несколькими другими подобными же негодяями, которые ближе к ночи являлись сюда ночевать. Боб полюбовался на часы и цепочку – обе золотые вещи были тяжелы и стоили дорого, повертел не менее дорогие кольцо и булавку и сложил все вещи в кошелек, после чего принялся хохотать и гримасничать, давая волю своей дикой радости.

Успокоившись наконец, спрятал вещи и деньги поглубже в карман и погасил лампу. Выйдя из хижины, дверь которой осталась открытой, Боб пересек грязный двор и оказался на дороге. Придя на берег, он сел в лодку и отправился обратно в город.

Было восемь часов, когда Боб очутился на городском берегу. Он направился в таверну и заказал себе плотный ужин. Он был страшно доволен собой, и смех разбирал его всякий раз, когда он дотрагивался до кармана, где лежала его добыча, как человека, сделавшего какое-нибудь большое и хорошее дело.