Читаем Блаженство полностью

Когда Маргарет попыталась себе представить, какой вид обрела бы комната, если бы сюда влетел мокрый грязный пес, носившийся по двору их фермы, и с силой отряхнулся бы, стоя посреди ковра, она не могла удержаться от смеха.

Вернувшись в кухню, она сделала себе какао и пристроилась с книгой в теплом уголке. Тут было не так уютно, как у водонагревательной установки дома, на ферме. Магги также пока не могла подняться к себе, ее рабочий день еще не закончился.

Около десяти часов она услышала, как Дональд провожает Элизабет к дверям, и вошла в кабинет, чтобы забрать поднос с посудой. Мистер Кимберли быстро вернулся и, в порыве помощи, подхватил тяжелый поднос, избавив ее тем самым от искушения уронить кофейник и полюбоваться, как кофейная жижа украсит безукоризненно чистый ковер…

— Маргарет? Что случилось?

Она моргнула.

— Случилось? Ничего.

— У вас такой вид, словно вы готовы кого-то убить.

Она растерянно улыбнулась.

— Я?

— Именно вы. Не хотите ли рассказать, в чем дело?

Вздохнув, она обеими руками пригладила волосы, отбросив растрепавшиеся пряди с лица и небрежно откинув их за плечи.

— Просто я ненавижу эту комнату.

Он сдержанно улыбнулся.

— В самом деле? Интересно. Я тоже.

Маргарет удивленно уставилась на него.

— И вы? Почему же у нее такой вид?

Он смущенно хмыкнул.

— Я выложил немалую сумму за услуги дизайнера.

— Как я догадываюсь, это была подруга Элизабет.

— Ага. Вижу, вы в самом деле терпеть ее не можете, да?

— Не могу терпеть? — Маргарет испытала чувство вины. — Любить ее или ненавидеть не входит в мои обязанности.

— Я неправильно выразился.

— Ну да. — Она смущенно поежилась, но он дал ей возможность сорваться с крючка.

— Отвечаю на ваш вопрос. Да, дизайнер как раз подруга Элизабет. Она занималась и ее квартирой.

Маргарет обвела взглядом комнату.

— Здесь все такое…

— Бесцветное?

Она улыбнулась.

— Да. Абсолютно. И новенькое. Я склонна думать, что ваш старый дом должны украшать антикварные вещи. Они же стоят у вас повсюду в других комнатах.

— Мда… — Он задумчиво выпятил губы. — Элизабет решила, вернее, подсказала, что здорово было бы иметь в доме хоть одну комнату более современного вида. Поскольку я кабинетом почти не пользовался, то решил попробовать.

— И в результате терпеть его не можете.

Он скривил рот.

— Я считаю эту комнату очень безликой. А как бы вы ее переделали?

Они обменялись улыбками.

— С помощью цвета. Чтобы в ней появилась теплота, повесила бы разноцветные портьеры или, по крайней мере, украсила бы их яркими оторочками. Разбросала бы по дивану и креслам несколько цветастых подушек, поместила бы в центре выразительный ковер. К тому же избавилась бы от этой скучной полированной фанеры, а вместо нее поставила бы сюда старое теплое дерево. Может, красное или кленовое с разводами…

— Где его взять?

Маргарет удивленно посмотрела на него.

— На аукционах. И на распродажах.

Дональд поджал губы.

— Я уже вечность не был на таких мероприятиях. С тех пор, как мы с Кэтрин решили пожениться.

Он опустил взгляд на поднос, который Маргарет все же отобрала у него и продолжала держать на весу. Однако она успела заметить тень печали в его глазах.

Ну вот, перестаралась, подумала она. Но, возможно, теперь мистер Кимберли, слегка оглянувшись назад, хоть попытается сравнить любимую женщину, которая заставляла его так широко и радостно улыбаться на фотографиях, со спесивой и равнодушной Кризи.

— Не хотите ли какао? — предложила Маргарет.

Дональд поднял на нее глаза, в которых стояло странное выжидательное выражение.

— Какао? В кухне?

Маргарет усмехнулась.

— Вы предпочитаете пить его здесь?

Он, расставаясь с навалившейся печалью, состроил смешную гримасу.

— Вам здесь не нравится, пойдемте вниз. — Он направился к лестнице, и Маргарет последовала за ним.

Через пять минут они устроились за столом перед чашками с горячим какао. Маргарет рассеянно собирала ложечкой пенку с ободка чашки. Она первой нарушила воцарившееся дружеское молчание.

— Как вы поговорили с мальчиками?

Дональд отпил глоток и чуть отстранил чашку.

— Нормально. Я даже не представлял, насколько они привязаны к матери. Думал, что дети почти не помнят ее и, в общем, был прав, у чих остались о ней только смутные воспоминания. В том-то и сложность. Сыновья хотят знать о Кэтрин как можно больше, и рассказать им о ней могу только я.

— А ее родители?

Он покачал головой.

— Бедные старики не могут говорить о ней. Им так и не удалось преодолеть свое горе. Они даже не в состоянии видеться с мальчиками.

— Как печально.

— Да. Я тоже так думаю, — Дональд тяжело вздохнул. — Детям нужны дедушка и бабушка. Видит Бог, одного меня им не хватает.

— Но вы стараетесь изменить положение дел.

Он скептически посмотрел на Маргарет.

— Пытаюсь. Но я действительно замотан делами и, хотя полностью разделяю ваши взгляды, вижу, что не всегда есть необходимость претворять их в жизнь. — Он уставился в чашку с какао, старательно размешивая его. — К сожалению, Маргарет, сыновья относятся ко мне, как к чужому человеку, — тихо добавил он. — Словно они меня совсем не знают.

— В самом деле?

Он поднял на нее глаза, в глубине которых стояла скорбь.