Читаем Благовещенье полностью

Зачем, Пьеро, ты мучаешь меняИ из судьбы выдёргиваешь нить,Ведь на исходе пасмурного дняМою судьбу не сможешь изменить.Ты на исходе тающей зариПлетёшь мне сети пламенным пером.Не стоит петь и в рифму говорить,Зачем души касаешься, Пьеро?Ты высоко указываешь путьИ машешь длинным белым рукавом.Зачем даёшь мне стих, не дав уснуть,Мечтая о стеченье роковом?Зачем, Пьеро, роняешь ты слезу,Лицо, скрывая маской напоказ?Зачем, предвидя первую грозу,Про майский гром в стихах ведёшь рассказ?Про первый гром, про звёзды и луну,И взгляд лукавый прячешь от меня,Ведь знаешь, что теперь я не усну,И масло льёшь в огонь ради огня.Ты хочешь видеть торжество огня,Ты хочешь слышать торжество стихий,Чтоб на исходе пасмурного дняТебе я посвящала все стихи.Ты шепчешь мне: «Пиши, пиши, пиши»,Чтоб лился стих из сердца моего,Чтоб на исходе выжатой душиСвоё, Пьеро, воспел ты торжество.Чтоб я прозрачной тенью за тобойНевидимо скользила до поры,И, как Снегурка с грустною судьбой,Растаяла, упав в твои костры.Зачем, зачем, загадочный Пьеро,Зовёшь меня, преследуя опять?Ведёшь мое послушное перо,А я пытаюсь противостоять.

2005

Холодная весна

Сползла с асфальта гологоПолуденная тень,И, пополам расколотый,Заколыхался день.Что до полудня маялось,Исчезло без следа.Оттаяла, раскаяласьВесенняя вода.И, заструясь потокамиВдоль городских дорог,Зарифмовалась строками,Журчаньем многих строк.Едва очнулась зановоУснувшая трава,В оконных стёклах зарево,И кругом голова.И с крыш сползло настойчивоЛучистое тепло,Но очень неустойчиво —Коснулось и ушло.Вновь снегом припорошенаЗамёрзшая трава,Ручьи умчались в прошлое,Остановив слова.Лучи застыли в холодеИ превратились в тень.И, пополам расколотый,Заколыхался день.Опять от снега чистогоЗаколыхался март.Не стоило неистовоВпадать в такой азарт.

2005

«Я блаженней пути не знаю…»

Я блаженней пути не знаю,Чем по рифмам весной бродить,Чем в каком-нибудь синем маеСиневу как напиток пить.А в каком-то сыром апрелеРаствориться с дождём в весне,Чтобы как-нибудь на неделеЧувство ритма зашло ко мне.Чтоб в июне парить прохладой,В январе превращаться в лёдИ оттаивать, если надо,Если оттепель вдруг придёт.Чтоб кружиться, к земле спускаясь,В сентябре, как кленовый лист,Чтоб вставать и идти, и, каясь,Понимать, что порыв был чист.Чтобы ветром октябрь суровыйПогасил, остудил порыв,Чтобы с болью давалось слово,Новый смысл вдруг мне открыв.Чтобы в марте услышать птицуИ стекать по ветвям с водой,А потом наполнять страницыСтихотворною ерундой.

2005

Первая гроза

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия