Читаем Благовещенье полностью

Век не исчерпан, только начат,Но время набирает ход.Спешат минуты, дни, а, значит,Всё также мчит за годом год.Листву роняя, дождь роняя,Ушли и осень, и весна.Я тщетно время догоняю,И не догнать – обречена.Прозрачным снегом заметаетЛиству замерзшую январь.Февраль завьюжит, март растает,И щебет птиц звенит, как встарь.Уж вечность лето в год вплетает,Струится с неба дождь и свет.Глядишь – и лето улетает,И не одно, а много лет.То суетимся мы, то ропщем,И в сутолоке городскойНе замечаем мы, что, в общем,До вечности подать рукой.

2005

«Фонарь в заснеженном окне…»

Фонарь в заснеженном окне,И снег в сиянье фонаря,А где-то рядом, в сторонеДыханье слышно декабря.Шаги вдали, и снег скрипит,Мороз крепчает все сильней,И месяц на морозе спит,И путь серебряный ясней.Деревья в сумерках как сныИ щедро сыплют серебром.Не достучаться до весны,Укрытой снегом, как ковром.Фонарь в заснеженном окне —Луч детства, сказка Рождества,Сверкнёт огнём волшебным мне,И я забуду все слова.

2004

«Иду опять дорогой длинной…»

Иду опять дорогой длинной,А путь идёт навстречу мне,И звон Елоховский, старинныйВ прозрачно-ранней тишине.Обречена идти навстречуБегущей Яузы-реки,Когда нашепчет тёплый вечерСвои мне рифмы и стихи.Когда полдневным иль закатнымЛучом скользнёт ко мне весна,Когда иду домой обратно,Когда иду домой одна.С крыш заострённых и покатыхСкользнёт старинная Москва,Перед весной, перед закатомВдруг растеряю все слова.Пришло ли время мне, как прежде,Вплетать слова в стихи и сны,Но есть весна, и есть надеждаПодслушать рифму у весны.И так случайно, так невольноПодслушать птичий разговор,Когда протяжно-колокольноПоёт Елоховский Собор.Когда шаги мои, стихая,В такт звону продолжают путь,Чтобы душою и стихамиС пути не сбиться, не свернуть.Для этого так напряжённоВстречаю март, едва дышу,Многоголосо и стозвонноК весне Елоховской спешу.А в переулке ГоспитальномКапелью с крыш апрель прочла,Я, видно, чересчур буквальноПриход весенний поняла.

2004

Апрель

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия