Читаем Благовещенье полностью

Декарт когда-то усомнилсяВ существованье бытия:«Вот дождь за окнами пролился,А вдруг его придумал я?А вдруг за тёмною стеною,Куда не проникает светНет дня, не видимого мною,И мирозданья тоже нет?Нет туч, нет синего пространства,Ни смены дней, ни хода лет,Ни желтой осени убранства,Да и планеты тоже нет?»И вторил Кант: «Все субъективно.Где объективный взгляд, скажи?Мы изучаем мир активно,А это – мысли виражи.Всего лишь нашей краткой мысли,Иль чувства яркого полёт,Мы сочинили буквы, числаИ объяснили их черёд.Реальный мир непознаваем,Лишь стоит выглянуть за дверь,Мир субъективный открываем,Его реальности не верь».«Ну, вот уж нет, – промолвил ясноИ однозначно Галилей. —Мир есть, и этот мир прекрасныйИмеет множество ролей.Так много жизни под луною,Планет так много над луной,И дни проходят предо мною,И звёзды светят надо мной.Мир звёздный цифрами проверен,И чётко выверен закон.В его доступности уверен —Красив и познаваем он.А числа – мира подоплёкаИ подоснова бытия.Известен возраст звёзд далеких,Их вечный ход познал и я».…Так о законах мирозданьяМужей учёных вечен спор,И нет предела их познанью —В веках не стихнет разговор.Но по другим законам вечнымЖивёт поэзии строка,Прозрачен путь небесный млечный,Текущий в небе, как река.И подоплёка цифроваяНе зарифмуется строкой,И слов мелодия живаяНе постигает звёзд покой.Нет ни закона, ни покоя,И нет реальности вещей.Мир – непонятно, что такое,А есть бессонница ночей.И есть придуманное кредо,И есть надуманный сюжет,И все неясно для поэта,И непонятен сам поэт.Нет ни закона, ни покоя,И нет реальности вещей.Мир – непонятно, что такое,А есть бессонница ночей.И есть придуманное кредо,И есть надуманный сюжет,И все неясно для поэта,И непонятен сам поэт.Мир и поэзия не схожи,Живут отдельно и легко,Но не совсем одно и то жеДороги млечной молоко.Мир сам собой, поэт – отдельно,И, вроде, жив он и здоров,Но будет больно беспредельноПри столкновенье двух миров.

2004

Пьеро

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия