Читаем Blackbird (ЛП) полностью

— Наверное, когда я отосплюсь, я смогу вспомнить детали, но… есть одно сказание о человеке, обладавшем неземной силой, потому что его волосы были длинными, но его возлюбленная отстригла их, и он снова стал обычным человеком.(5) Знаешь ее?

— В первый раз слышу.

— Хм. Может, это роман, который ты не читал. Но я сейчас вспомнил об этой истории и подумал: наверное, это облегчение. Сбросить такой груз ради того, кого любишь. Когда я был юношей, мне больше всего хотелось повлиять на ход истории, я отчаянно стремился к этому, поэтому бросил университет, чтобы записаться добровольцем в армию, и когда мне предоставили шанс поступить на службу в разведку, я схватился за него. Но теперь я знаю, что есть и более высокие цели, — он приложил ладонь к лицу Юри, даря тепло вместе с прохладой от металла кольца. — Спасибо тебе за это. За все.

До того, как Юри смог ответить, парикмахер зашикал на него и на Кристофа, подготавливая расческу и ножницы. Виктор развернулся к зеркалу, закрыв глаза, и светло-серебристые пряди стали падать на пол одна за другой.

Они провели три дня в Париже относительно спокойно. После отдыха французский стал легче ложиться на язык, чему способствовало также нежелание французов говорить на любых других языках. Выходные перетекли в понедельник, и ни офицеры из МИ-6, ни советские разведчики не появились на горизонте, чтобы уволочь их обратно за Ла-Манш. Они гуляли вдоль Сены, прятались от дождя под навесами на улицах, упрямо игнорировали газеты, а по ночам Юри водил пальцами сквозь свежеподстриженные волосы Виктора и целовал его абсолютно во все места. В туманной дымке вечеров с налетом холодка надвигающейся осени начинало казаться, что город существовал в каком-то другом измерении, в отличие от всего остального мира.

Это была иллюзия, которая не могла продолжаться вечно.

— Если ты будешь трогать их так много, они начнут выпадать! — пошутил Виктор, но все же накренил голову в ладонь Юри. На затылке все было подстрижено коротко, но спереди и на макушке волосы оставались достаточно длинными — для того, чтобы укладывать их назад — но пока они лишь свободно падали ему на глаза. В свое четвертое утро в Париже они неторопливо нежились в кровати, и аппетит еще не настолько разыгрался, чтобы выманить их из тепла рук друг друга.

— Я в этом не виноват, — подначил Юри с улыбкой. — Тебе не кажется, что они редеют сами по себе?

— Да как ты смеешь, — на лице Виктора развернулась целая мелодрама. — Меня никогда еще так не оскорбляли! И я считаю, что ты должен извиниться. Хорошенько извиниться.

Юри нежно прикоснулся губами к участку его горла под челюстью.

— Насколько хорошенько?

Не успел Виктор ответить, как раздался стук в дверь, и оба издали стон разочарования.

— Черт с ними, — бросил Юри, но стук раздался снова и на этот раз более настойчиво. Виктор со вздохом выпутался из одеял и пропрыгал на одной ноге к двери, натягивая на ходу брюки. Как только он открыл ее, внутрь ворвался Крис, полностью одетый и с мрачной тревогой на лице.

— Прощу прощения, что вынужден испортить ваше милое утро, джентльмены, — сказал он на отточенном и напряженном французском, когда Юри принял сидячее положение, завернувшись в покрывала, — но несколько мутных кадров расселись в вестибюле отеля. И они говорят по-русски.

***

— Есть ли из отеля другой выход? — спросил Виктор, сидя на деревянном стуле у двери и вставляя патроны в пистолет. Наполовину одетый Юри тем временем паковал их вещи в безумной спешке. Отель «Chopin» был на углу одной из многих заполненных магазинчиками парижских улиц, которая на первый взгляд создавала ощущение романтики и старины. Теперь же она казалась худшим выбором на свете.

— Да, должен быть черный вход, но я не знаю, где, — вздохнул Кристоф. Он прислонился к стене с повседневным видом, но Виктор чувствовал признаки напряжения в его теле, как тугие мускулы спортсмена налились кровью в полной готовности к активным действиям. — Думаю, мы могли бы прижать уборщицу или посыльного мальчишку и допросить их, но тогда пришлось бы объяснять им, что вестибюль забит советскими шпионами, и у меня есть чувство, что все это может вылиться в настоящую драму.

— А если мы пойдем вниз и устроим перестрелку, это не будет драмой, да?

— Какая еще перестрелка, мсье Солдат? — брови Кристофа поползли вверх. — Ты знаешь, скольких людей я провел прямо под носом гестапо и вывез из Германии без единого выстрела?

— Значит, весь план — это тупо пройти мимо них? — удивленный Виктор попытался поймать взгляд Юри, но тот был занят завязыванием галстука.

— Мы с тобой ведь знаем, что в нашем деле актерское мастерство и блеф тоже прекрасно работают. Сейчас я спущусь вниз и выпишу всех нас из отеля, потом я снова поднимусь за вами, и мы выйдем отсюда как ни в чем не бывало, как будто так и надо. Потом мы очень спокойно доберемся до вокзала Гар-де-л’Эст, очень спокойно купим билеты и очень, очень спокойно свалим отсюда на ближайшем поезде до Женевы.

— А что если они очень спокойно последуют за нами?