От оперативной машины его отделяло метров сто. В накатывающих на площадь летних сумерках старший лейтенант Должиков только и успел разглядеть фигуру, затянутую в черный костюм для гонок, черный мотоциклетный шлем. Мотоциклист вскинул руку – легко, точно в тире, и почти не целясь и…

Выстрел бабахнул на Пятницкой улице, со звоном вылетело боковое стекло, и Геннадий, которого они усадили в машину, ткнулся лицом в спинку заднего сиденья.

Выстрел! С грохотом осыпалось лобовое стекло, вскрикнул от боли раненный осколками напарник. Старший лейтенант Должиков рванул пистолет из кобуры. Но новый выстрел почти в упор заставил его упасть, вжаться в асфальт, заслониться дверью машины.

Мотоциклист газанул, развернулся и ринулся в узкий проулок – мимо метро, распугивая редких обалдевших от страха прохожих.

Должиков кинулся к фигуранту. Тот был весь в крови, видимо, серьезно ранен. С помощью напарника, тоже раненного – не пулей, стеклом, они выволокли его из салона, уложили на спину на тротуар.

– Звони, вызывай наших, «Скорую» вызывай! – крикнул Должиков. – А я за ним!

На пробитой пулями оперативной «Хонде», отчаянно крутя руль, он обогнул «Новокузнецкую», выехал на трамвайные пути, сигналя, расчищая себе дорогу от встречного транспорта.

Мотоциклист уходил на большой скорости: мимо Дома радио – в переулок к набережной. Старший лейтенант Должиков выжимал из своего авто все возможное, не выпуская пистолета из рук. В тесном переулке он открыл огонь по мотоциклисту прямо через выбитое лобовое стекло. Пули попали в припаркованный внедорожник, мотоциклист вильнул, ввинчиваясь в спасительную щель между машинами. Вырвался на набережную Яузы и… попал в ловушку: с двух сторон были припаркованные авто, из переулка напирал разъяренный старший лейтенант Должиков. Въезд на мост преграждала шедшая на разворот «Газель».

«Не уйдешь, сволочь!» – Должиков готов был заорать это на всю набережную. Высунулся из машины, снова целясь…

Дз-з-зззззззз! Бах! – он едва успел нырнуть вниз, ударившись переносицей о приборную панель. Мотоциклист выстрелом опередил его на какую-то долю секунды.

А потом произошло нечто невероятное: развернувшись на крохотном пятачке, мотоциклист сдал назад, газанул, разогнался…

Он перелетел через капот застрявшей «Газели», водитель которой впал в ступор, услышав рядом с собой перестрелку. Сияющая громада мотоцикла, казалось, мгновение парила в пространстве, зависнув в воздухе. А потом с грохотом приземлилась на асфальт. Рывок, поворот, полный газ – впереди открывался Устьинский мост: широкий и пустынный, точно предназначенный для бешеной гонки.

Когда Должиков вырулил на мост, мотоцикл и тот, кто им так виртуозно управлял, были уже на той стороне, уносясь с ревом, точно сияющий болид – на немыслимой скорости, по встречной полосе против всяких правил движения в направлении высотки на Котельниках – мимо, мимо залитой огнями громады. Прочь…

Рев мощного мотора, потом звенящая тишина… И шум вечернего города, затихшего лишь на секунду в изумлении от происшедшего.

Глава 22

Гипноз

По воскресеньям Игорь Деметриос предпочитал отдыхать, а не работать. Но это воскресенье – 31 августа выходным для него не было. На воскресенье был назначен повторный совместный сеанс, на котором должны были присутствовать Жуковский, Гай и Ермаков.

Евгений Ермаков явился первым, сидел на диване в приемной, томясь в ожидании. По воскресеньям секретарша Деметриоса Ираида Викторовна отсутствовала. Однако на этот раз Деметриос хотел, чтобы она вышла на работу. Но с секретаршей все эти последние дни творилось что-то неладное. Накануне она звонила из дома и, рыдая, сообщила, что «у них в доме произошло нечто ужасное, она вынуждена взять отгул и что вообще это не телефонный разговор, но ей непременно надо посоветоваться с ним – непременно, обязательно, потому что ее вызывают к следователю на допрос».

Деметриоса все это крайне обеспокоило. Особенно этот самый «допрос у следователя». В связи с чем вызывали его секретаршу? И что она там, У НИХ, могла наболтать?