Окруженным оставалось лишь надеяться на скорое освобождение. Вестфаль: «На наших картах мы отмечали продвижение атакующих сил, которые наступали на Ковель с запада. После мы могли лишь рассчитывать, когда Ковель падет, в результате тяжелых потерь защитников под непрекращающимися вражескими атаками. Но никто не терял веры, каждый рассчитывал на спасение»^{105}. В этой связи М.Х. Калашник в своих мемуарах, говоря об отчаянном немецком сопротивлении, отмечал: «Судя по всему, окруженный гарнизон был все еще уверен, что его непременно выручат действовавшие на внешнем фронте немецкие войска»^{106}.

Интересно, что, по советским данным, командование 2-го Белорусского фронта еще 27 марта 1944 года убедилось, что войска 47-й армии не в состоянии ликвидировать окруженную группировку, а на внешнем фронте силы немцев значительно возросли и угрожают прорывом блокады. Это убеждение стало результатом инспекционной поездки в 47-ю армию начальника политуправления 2-го Белорусского фронта А.Д. Окорокова. Тем не менее, как признавали советские историки, меры по дальнейшему усилению 47-й армии и отражению деблокирующего контрудара врага запоздали^{107}.

И действительно, наращивание сил 47-й армии за счет резерва Ставки ВГК осуществлялось медленно. Лишь к 1 апреля состав армии был доведен до девяти дивизий и пяти танковых полков, из них шесть дивизий и четыре танковых полка действовали на внешнем фронте окружения, сдерживая натиск 42-го корпуса, а затем и 56-го танкового.

Со своей стороны, крепко сидящие в Ковеле немцы слабости советских войск не ощущали. Положение внутри «крепости» после 10 дней осады было тяжелым, если не критическим. 28 марта Гилле радировал: «Ситуация серьезная, боеприпасы к артиллерии израсходованы. Срочно требую доставить боеприпасы к легким полевым гаубицам». В этот день немцы после упорных боев местами были оттеснены, потеряли целый ряд железнодорожных построек и господствующих позиций. Тем самым войска 47-й армии получили удобные позиции как для ведения огня по узлам сопротивления в городе, так и по самолетам снабжения, а также для дальнейшего продвижения в глубь города.

28 марта красноармейцы из 175-й стрелковой дивизии, силой до роты, прорвались в соседнем с позициями отряда Шаффнера секторе. Распознав опасность, Шаффнер собрал свой резерв — их оказалось 11 человек, и атаковал противника во фланг. Внезапная и отчаянная немецкая контратака увенчалась полным успехом — противник был отброшен на исходные позиции. Потери немцев составили лишь два человека, в то время как на поле боя немецкие похоронные команды насчитали 38 трупов погибших красноармейцев^{108}.

Несмотря на частные и локальные успехи, силы защитников Ковеля были на пределе. Сообщение Гилле от 29 марта: «тяжелые бои на юге и востоке, тяжелые потери». Если солдаты еще сохраняли способность сражаться, то нехватка боеприпасов и вооружения сводила их усилия на нет. Судя по радиограммам в штаб армии, Гилле все больше впадал в уныние. Даже известие о приближении к городу частей 42-го армейского корпуса не подняло его настроения. В ночь на 30 марта, в 01: 30 Гилле радировал: «Боевая группа “Гилле” настаивает на разрешении на прорыв 30 марта, поскольку противник захватил железнодорожные постройки и в результате огнем мешает обеспечению снабжения по воздуху, а сил для немедленной контратаки нет»^{109}. Нетрудно предположить, что план прорыва предусматривал оставление на милость победителя всех раненых солдат.

Впрочем, настояние Гилле было отвергнуто. А события следующих нескольких дней коренным образом изменили ситуацию под Ковелем.

Часть 3.

ФОРМИРОВАНИЕ ДЕБЛОКИРУЮЩЕЙ ГРУППИРОВКИ

Первые попытки немецкого командования увеличить численность войск в районе Ковеля начались еще до начала советского наступления и в основном носили хаотичный характер. Едва ли не первой частью, получившей приказ выдвигаться в Ковель, была 5-я танковая дивизия СС «Викинг», это произошло, как мы помним, еще 12 марта 1944 года. Три дня прошли в лихорадочной деятельности по созданию боевой группы, организации возврата отпускников, решение организационных и логистических вопросов и тому подобное. Однако срочный вылет Гилле в Ковель, 16 марта, повлек за собой срочную переброску в город панцергренадерских частей дивизии. Первыми частями «Викинга», которые срочно выдвинулись в Хелм и начали погрузку в эшелоны, оказались части полка СС «Германия», судя по всему, 1-й и 2-й батальоны. За ними должны были следовать бойцы полка СС «Вестланд», однако их отправка задерживалась. Эшелон с гренадерами «Германии» днем 16 марта первым выехал из Хелма, причем направлявшийся в Ковель «Шторьх» с группенфюрером СС Гилле на борту даже пролетел над ним.